Я ждала, что Скотт прервет меня, обвинит в ерунде, но он этого не сделал. Он поверил мне. Скотт действительно поверил мне. Поверил в этот фарс, как назвал его Кэш. Может быть, Кэш был прав. Скотт не мог отличить актрису от меня настоящей.

— И ты влюбилась в этого ублюдка! — взревел Скотт, и я слегка вздрогнула в объятиях Кэша. Скотт этого не заметил — его глаза не отрывались от Кэша, — но этого было достаточно, чтобы Кэш это почувствовал. Он прижал меня немного крепче.

— Я…

Я собирался сказать что? Но тогда, возможно, он заподозрил бы, что что-то не так. Но как он мог не видеть, что я играю? Что единственное, что я чувствовала к этому мужчине, обнимающему меня, была смесь презрения и любопытства?

Ладно, и похоти. Хотя меня нельзя было в этом винить. Мужчина, сжимающий меня в объятиях, был чертовски хорош собой, со здоровой дозой харизмы. Я дала себе зарок не испытывать влечения, потому что мое сердце бешено билось, а кровь бурлила в жилах.

— Черт возьми, Кили! — крикнул Скотт, наконец-то взглянув на меня. — Ты хоть представляешь, кто прикасается к тебе прямо сейчас? Кто он такой?

— Мародёр.

Воздух словно застыл, и единственное, что, казалось, двигалось, это неистово вздымающаяся грудь Скотта.

— Итак, ты в курсе. Ты в курсе, что за зверь наложил на тебя лапы.

Когда Скотт посмотрел вниз на руку Кэша, он заметил на моем пальце камень. Свет, льющийся из окон дома, заставлял изумруд на моем пальце буквально мерцать в ночи.

Я порылась в заднем кармане, желая покончить с этим как можно скорее, и извлекла оттуда кольцо, которое подарил мне Скотт. Я высвободилась из объятий Кэша, затем сделала шаг вперед, надеясь, что Скотт сможет увидеть раскаяние в моих глазах. Мне было больно заканчивать все вот так.

Но это было только начало — для нас троих. Кэш издал боевой клич, и Скотт ответил на него.

— Вот. — Я взяла Скотта за руку и вложила кольцо в его ладонь, пытаясь унять дрожь в руках. Кольцо в моих пальцах дрожало. — Ты заслуживаешь быть счастливым, — прошептала я. — Другая женщина, кто-то другой, заслуживает носить это кольцо.

Скотт вырвал свою руку из моей, как будто я была прокаженной, с выражением отвращения на лице, прежде чем сжать руку, держащую кольцо, в кулак.

— Ты влюбилась в дикое животное. Гребаное животное, которое убивает за деньги. Ты влюбилась в моего злейшего врага. И он играл с тобой, как дьявол играет со слабаками. Я никогда не считал тебя слабачкой, но, наверное, я ошибался. Ошибался во многом. — Он посмотрел на Кэша. — Мы еще не закончили, Келли. Ты украл мое сердце — теперь я украду твою душу. Адская кухня. Она никогда не принадлежала твоему отцу. Она никогда не будет принадлежать тебе, пока я жив. Я сделаю все, чтобы не допустить этого.

Любой здравомыслящий человек, взглянув на лицо Скотта, списал бы долг, но одного взгляда на Кэшела Келли было достаточно, чтобы понять, что его такая перспектива не устраивала. Он никогда не будет удовлетворен, пока Скотт Стоун не заплачет кровавыми слезами. Я знала, что Скотт Стоун чувствовал то же самое.

До меня не доходило, насколько безумно опасна эта ситуация. Ненависть и гнев обоих мужчин были подобны двум разрытым могилам. Игра заключалась в том, кто первым упадет в одну из них от руки другого.

— Ки.

Я не сразу понял, что Харрисон обращается ко мне. В последнее время я была явно не в духе.

Кэш развернул нас, и вся моя семья предстала перед нами.

— Тебе есть, что сказать своим маме и папе?

Моя мать взглянула на мою руку, прежде чем встретиться со мной взглядом, и сурово приподняла бровь.

— Мы собираемся пожениться, — сказал Кэш.

Несколько секунд спустя входная дверь хлопнула, отрезая от нас Скотта. Шины завизжали, когда его машина отделилась от обочины, оставляя после себя запах горелой резины и дыма.

И это… все решило.

Моя дублерша тихо ненавидела меня. На протяжении всей репетиции она отпускала ехидные замечания себе под нос. Она получила эту роль только из-за своего парня — или кем бы он ни был для нее. Она даже петь не умеет. Она даже не может играть.

Хотя я понимала, что она ведет себя как стерва, потому что ее дядя не смог выбить ей эту роль, последний комментарий был правдой. Ну, по крайней мере, в отношении конкретного дня.