«Добрый вечер! Срок доставки? Сориентируйте, пожалуйста» — строчу в общительный до тошноты информационный чат.

«Сегодня. Мы работаем до 00 часов» — прилетает в течение пяти секунд.

Такое нам с женой подходит. Ей не придется заряжать уже покойное мобильное устройство, а я хочу увидеть то, что выбрал, положив в корзину двумя минутами ранее прежде, чем получил такой «развернутый» ответ. Указав свой адрес, а также имя и фамилию, уверенно придавливаю кнопочку «отправить» и замираю в ожидании подтверждения о доставке и о том, что магазин озаботился проблемой, которую я им подкинул в столь поздний час. Мой заказ — моя оплата — моя, черт возьми, быстрая доставка!

Сколько здесь квадратных метров? Не помню точно. Но широкое, на всю стену, панорамное окно, две стены, удерживающие крепкое стекло на вытянутых руках колосса, чьи ступни врезались в песок, как два тарана в каменную массу, теплый пол и двустворчатая дверь — идеальное сочетание для новой детской, в которой будет жить мой сын, пока еще ютящийся в конурке рядом с нами. Шагаю по периметру, мотая третий круг. Отставив руку, цепляю пальцами старое покрытие панелей, поддеваю ногтями рейки, крючки и стыки, на которых когда-то сын Юлы развешивал свои художества и первые медали, завоеванные в садике на первенствах себе подобных.

«Манеж, комод для пеленания, который с возрастом будет заменен на нужный парню письменный рабочий стол, еще, конечно, маленький диван, просторная игровая зона, шкаф для его вещей и обязательная книжная полка. Именно на ней будут стоять любимые игрушки, книги для всех видов настроения, дневники, часы, мобильный телефон и многочисленные фоторамки с улыбающимися лицами родных ему людей» — вот так мечтами согреваюсь, пока гоняю мысли, нарезая четвертый, новый, круг.

Что для нее? По правде говоря, ума не приложу. Вот с телефоном только круто получилось. Особо не старался даже, все, как по задуманному разрешилось. Итак, она работает! Вот этого не знал. И Юрьев ни хрена не рассказал: то ли не искал, то ли важным не считал, то ли он действительно рассеян и хватку, как ввернул языкатый Сашка Фрол, где-то растерял. У меня, конечно, были кое-какие предположения о том, что простое хобби, на самом деле, не простое увлечение. Но, признаться, я и не предполагал, что индивидуальный пошив одежды из фактически тряпья может приносить ей неплохие деньги. Хотя понятие «достаточно» весьма размыто, специфично и необстоятельно. Один месяц мы получаем огромное количество заказов и зашиваемся на протяжении неопределенного срока с их выполнением. А другой месяц — жуткое затишье, полный штиль и саботаж. Так что, ее доходы индивидуально мизерны по сравнению с тем, что может получать трудяга, находящийся на полной и стабильной ставке. Хочет шить, значит, ей для этого нужно место. Угол, в котором она могла бы, не сгибая спину и не прищуривая взгляд, прокладывать строчку на своей швейной машинке, которую я, между прочим, так и не нашел. Наверное, плохо или недолго всё, что хотелось бы найти, в этих комнатах искал.

Пожалуй, спальня? Это помещение ей подойдет? По габаритам с большой натяжкой «милый уголок» можно сравнить с просторной бальной залой, если в качестве участников грандиозного мероприятия рассматривать двух человек, прижавшихся друг к другу в медленном спокойном танце.

Запах? Очень странный запах… Страсть, секс, похоть и чужое счастье? Я помню, как на руках сюда принес Юлу, как аккуратно положил смеющуюся молодую на кровать, как дрожащими руками раздевал жену, как гладил идеальные контуры и теребил соски, как запускал в пупок язык, как двигался внутри, пока ее еб…

Она хохочет?

Замираю, отгоняя сладостные воспоминания о той, которую увел другой, воспользовавшись правом первого и долгожданного отца для непоседливого мальчишки. Я ведь так и не усыновил его. Не выпал шанс и государство было против нас.

Что там такое?

До моих ушей доносится женское веселье и какая-то возня в ванной комнате на первом этаже. За то непродолжительное время, что мы живем втроем, мне ни разу не выпала возможность искупать ребенка. Я не настаиваю на сольном исполнении, но участие и простую помощь в плане «подержать», «укутать», «обмыть», «перевернуть», «отвлечь» и «поагукать» я могу ей оказать.

Прикрыв дверь в пустую комнату для когда-то обманчиво счастливых двух людей, выхожу в просторный холл на втором этаже. Выставив наружу ухо, внимательно прислушиваюсь к тому, что происходит там внизу. На цыпочках считаю лестничные ступени и мягкой поступью направляюсь к ванной комнате, в которой происходит таинство детского омовения.

Маленький мужчина лежит в специальном приспособлении, растянутом на бортиках светлой ванночки, щурит глазки и пробует свой пальчик на отсутствующий пока острый мелкий зуб. Тельце сына укрыто легкой простыней, как римской тогой. Покрасневший цезарь в пластиковой таре, закинувший ногу на ногу, хохочет, когда его мать изображает женщину-козу, бодая детский подбородок своим открытым лбом.

— Можно к вам? — зайдя вовнутрь, быстро прикрываю за собой дверь, чтобы ненароком не впустить в парную жуткий летний «холод».

— Да, — отклонившись от ребенка, мгновенно прекращает игры, убирает с губ улыбку и, поджав их, прячет взгляд, стирая благодушие с покрасневшего лица.

— Что мне нужно делать? — на ходу закатываю рукава своей рубашки. — Или лучше ее снять? Он будет брыкаться?

— Как тебе удобно, — брызгает на мальчугана теплыми каплями, от которых клопик взвизгивает и сильно ерзает, пытаясь вылезти из импровизированного банного халата.

— С этой стороны? — указываю на противоположный бок.

— Да.

— Он любит воду? — почесываю подбородок.

— Да.

— Ася, пожалуйста, добавь в предложения любые поясняющие слова. Можно посюсюкать, раз речь идет о сыне. Короткие ответы хороши исключительно на допросе с небольшим пристрастием. Когда тебе в глаза светят ламповым лучом, прожигая сетчатку, тогда довольно односложных фраз, а когда…

— У Тимоши никогда не было проблем с ванночкой, Костя. В первый раз он, конечно, поплакал, наверное, потому что вынужденно намочил не только попку, но также спинку, ручки и животик. Но во второй раз все прошло намного проще. Я думаю, что он даже ждет эти обязательные процедуры. Он дремлет здесь и даже песенки поет с закрытыми глазами. Правда, он похож на маленького старичка?