— Ради меня?

— Вы ключевая фигура на этом празднике жизни, Ася. Все это устроено для Вас. Шеф знакомит общество со своей женой. Есть у него такая фишка…

Означает ли это замечание, что она была знакома с Юлей, которую муж, вероятно точно так же представлял своим друзьям?

— … хотя Костя предпочел бы тихий ужин на соломенной подстилке где-нибудь на пляже, вдали от людей и так называемой цивилизации, а вынужден приветливо улыбаться тем, о ком не желал бы знать, — кивком назад указывает на закрытую дверь, за которой скрылась эта Инга. — Не обращайте внимания на золотых девочек. Их жизнь на самом деле не так ярка, как им хотелось бы все представлять для окружающих. Готова поспорить, что эта мадам глубоко несчастна. Еще бы! На нее положил глаз великий и ужасный Сашенька Фролов. Не обращайте, кстати, и на него внимания. Он уже грозил Вам тем, что развернет пиар-компанию по продвижению своей персоны? Предрекал финал Вашим отношениям с шефом? В любви Вам признавался? — она сильно искривляет губы. — Не верьте, Ася! Никому не верьте! Особенно мужчинам. Сволочам верить нельзя. Ни-ко-му из их племени. Это з-з-з-ло, — она рычит довольно глухо и, мне кажется, сейчас воскликнет:

«Ненавижу-у-у-у! Твари-и-и-и, всех убью!».

— Какие мудрые слова!

Я не услышала, как щелкнул замок двери, не заметила ее появления, не ожидала материализации рядом. Это слишком близко, почти впритык — почти интимно. Я чувствую себя зажатой, сдавленной двумя сильными женщинами, которые слишком много в жизни повидали. Они старше, опытнее, солиднее и мудрее. Они опаснее мужчин, которым, по словам одной из них, доверять нельзя: с одной стороны находится Ольга, а с другой ехидно через зеркало скалится мне Инга, чье выражение лица говорит о том, как сильно она меня ненавидит, не намекая, а открыто и вполне конкретно об этом заявляя. А у меня повтором крутится вопрос:

«За что? И в чем моя вина?».

— Трудно быть вещью, Ася Красова, — растягивая рот улыбкой, Инга начинает говорить. — Красивой, но бесполезной вещью. Золотой!

— Вы закончили? — Ольга смотрит в зеркало, немного наклоняется, словно скаковая лошадь, обогнавшая неповоротливых конкуренток на каком-нибудь витке беговой дорожки, по который мы все, раззявив рты, летим. — Желаете помыть руки?

— Откуда Вы, Ася?

— Из города, — через зубы говорю.

— Хм! Название у города есть?

— Областной центр, мадам, — тут же вклинивается Юрьева.

— Наш?

— Так точно! — Оля приставляет руку к голове, отдавая честь. — Ася, пожалуйста, уступите этой голубой крови место возле таза с ключевой водой. Пусть дама насладится.

— Спасибо, — обманчиво елейным голосом отвечает Инга и становится туда, откуда я благоразумно отхожу.

— Тяжело быть вещью, заменой, вынужденной мерой, ярмом, арканом, неподъемной ношей с небольшим прицепом…

«Что?» — шепчу, рассматривая эту бабу в зеркале.

— У Вашей речи есть финал, или она бесконечна по исполнению так же, как и глупа по своей сути?

— Оглянитесь, Ася! — она приказывает, а я действительно поворачиваю голову и таращусь на кафельную стену уборной комнаты. — Ваш муж всюду ищет меня. Ему нужна я!

— Что? — прыскает Юрьева. — Вы в своем уме, мадам Терехова?

— Я кое-что знаю о нем, Ася.

— У всех есть секреты, милочка, — отвечает Ольга.

— Он дважды был женат, — двигаю губами, вытаскивая наружу глупые словами. — Что еще? Мне достаточно того, что у него обручальное кольцо и я его жена. Вы меня не испугаете!

— Не сомневаюсь, — она водит пальцем возле основания шеи, задевая ключицу, опускается на грудь. — Я тоже знаю, Ася, о его бурной личной жизни. Вот здесь, — тормозит ногтем, — у Кости родинка, немного ниже — еще одна, а сбоку — треугольник, с вершинами в таких же, но немного отличающихся по размеру пятнах. Хм… Что это означает? Каковы Ваши предположения?

«Что?» — я поворачиваю голову, обращаюсь к Юрьевой лицом, прошу о помощи безмолвно и заклинаю о подсказке.

— Понятия не имеем, но очень интересно, Инга. Вы продолжайте, не стесняйтесь. Это ничего, что мы общаемся с Вами в туалете? Не смущает обстановка? — хрипит Ольга. — Но раз начали, то надо бы закончить, а то фурор, увы, пока не произвели, зато кучно разбросали сомнений зёрна. Вы здоровы или ранний климакс наступил?

— Предпочту оставить окончание разговора открытым.

— Фи! Это очень глупо, — хмыкает моя случайная «подруга». — Открытым оставляют только то, чему не придумано финала. Такой дешевый финт ушами, а на самом деле, досадная недоработка! Это все равно что возводить здание, но шифер не приобрести и оставить голой крышу. Хотели что-то доказать и выбить на эмоции, а вызвали лишь бурю долбаного негодования. Как? Что? Зачем? Кто? С кем? И сколько раз? Вы долго пыжились, чересчур старались, вероятно, перед зеркалом неоднократно репетировали эту речь, но… — она кивком указывает куда-то вниз, — все равно волнуетесь и лажаете, с большим трудом подыскивая нужные слова. То ли вы психопатка с сезонным обострением, то ли неудачливая лгунья, то ли Вы просто дура. Закончите начатое и не тяните кота за яйца. Комментарии к этой встрече закрыты, мы с Асей не сможем обсудить предложенный Вами, как автором, финал, зато всё примем к сведению и всё учтем. Извлечем урок на будущее, чтобы больше не попадаться Вам на глаза. Итак…

— Вы ведь та Юрьева, чей муж убил двух человек? Правильно? — ни с того ни с сего вопросом отвечает Инга.

— Так точно! — Ольга снова приставляет руку к голове. — Это имеет отношение к тому, что Вы хотели сообщить?

— Он снял их с Вас, пока вы развлекались с приговоренными в отеле. У Вас ведь налицо какой-то недостаток, Ольга. Вы страдаете этой болезнью, да? Нимфомания, кажется. Я права?

— Так точно! — не моргая, подтверждает. — А Рома — несдержанный и ревнивый человек. Ему не нравится, когда об этом напоминают. Это простое пожелание на будущее, если дорожите жизнью и здоровьем. В гневе Юрьев не различает, кто находится перед ним: уверенный мужчина или глупенькая женщина. И да, он был не в восторге от того, чему стал случайным свидетелем. Сейчас мы будем говорить обо мне или Вы допишете свою сказку?