— Еще бы! У тебя же сын болел, — поставив руки себе на пояс торжественно Валерия провозглашает. — Тима, Тимоша, Тимка, Тимочка, Тимофей. Все для него? Стоп! — внезапно прекращает умиляться.

— Да-да?

— Ты подмазывала врачам? Давала взятки? Золотила карман халата? До меня только дошло. Ася Ступина, ты чокнутая. Что с тобой?

— Да, — блаженно улыбаюсь. — Тебе этого не понять, Миллер. Но ты все осознаешь, когда появится живое существо, полностью зависящее от тебя: от твоей улыбки, слов, действий, наконец.

— Он ведь даже не зарегистрирован. Ась… — как будто чем-то поперхнувшись, мгновенно затыкается, а после словно родовую тайну всем вещает. — Ты грубо нарушаешь закон. Медицинское свидетельство о рождении давно пора обменять на обыкновенное, стандартное. У парня нет социальной карточки и полиса. Он не гражданин?

— Гражданин.

— Смеешься?

— Нет.

— Это административка, Ступик! Напрашиваешься? Денег и так нет, а там штрафы, между прочим. Поэтому и минималку получаешь. Я, похоже, пошутила. Это уголовка! Взятки и укрывательство ребенка. Думаю, что это не одна статья. Тебя лишат прав! Приди в себя, солнце. Пожалуйста… Молю-ю-ю-ю-ю-ю!

Мне оплачивают больничный. Но о том, что мой диагноз — новорожденный сын, знают единицы: подруга Лера Миллер, ее парень Даниил, и некоторые доверенные лица там, где я работала простой посудомойкой:

«Официантка в ресторане»? — серьезно, «Ступик»? — «А соврала зачем?».

— Ему третий месяц, а у тебя на руках нет свидетельства о рождении. Талдычишь, что не хватает денег, но при этом не подаешь документы на выделение гарантированных выплат по уходу за младенцем. Зато расправилась с жилплощадью, на которую имела право. Как же так?

— Не было времени.

— Даня мог это сделать. Почему ты…

— Я успею, — грубо отрезаю.

— Это беда, понимаешь? — вкрадчиво мне говорит. — Ты перегнула, Ступик. Стеснялась?

— Нет.

И, конечно, да! Предположим на одно мгновение, что я посетила ЗАГС и заявила о рождении сынишки. Какой первый вопрос мне там зададут?

«Родители?» — «Мне известна только мать!».

«Вы же понимаете, что это смешно, противоестественно и глупо?» — «Да. Очень сожалею, но у Тимофея есть только я!».

«Отец Вам неизвестен?» — «Да!».

Ложь номер один, за которую можно крепко зацепиться.

— Давай мы подсуетимся. Согласна?

Нет. Потому что:

— Сделаю сама.

— У него ведь есть отец?

— Унизительно, Миллер. Прекрати! — хриплю.

— Я спрашиваю, а ты увиливаешь. Сколько можно держать интригу? Мы взрослые люди. Ты без конца называешь меня будущей потенциальной матерью. По ощущениям, ты яростно этого желаешь. Я не буду извиваться ужихой на сковороде и поговорю с потенциальным папой, если вдруг он начнет уклоняться от своих обязанностей…

— Потому что Данька сделает все за тебя?

— Ася! — она, по-моему, звереет и разбрызгивает яд. — Виртуозно, но очень глупо. У Тимы есть отец? Что ответишь?

— Ах, черт возьми. Так это был вопро-о-о-о-с? — скривившись, уточняю.

— Понимай, как знаешь. Кто он?

— Мужчина.

— Ступик, перестань. Он в курсе, что должен нести такую же ответственность за маленькую жизнь, которая дрыхнет на кровати, раскинув руки?

— Да.

— Замечательно! Значит, совершеннолетний. Это часом не Матвей?

— Нет.

— Значит, все-таки курортный. Когда мы познакомимся с ним?

Никогда!

— Я не отдам его, Лера. Не отдам сына на государственное обеспечение. Как бы туго мне ни пришлось, уверена, что справлюсь и ни разу эту голову, — придавливаю пальцем свой висок, — не посетит подобная мысль. Не та ситуация и человек, то есть я, не тот.

— Господи! Да о чем тут речь? Об этом не прошу. Я сколько раз перед тобой за это извинилась? Чего тебе еще? Тем более что мы с тобой все выяснили, — рукой указывает на почти собранную сумку. — Ты упрямо продолжаешь укладываться из-за того, что я опрометчиво брякнула непотребство. Ну, блин, и характер!

— А как же «ангелок»? — подмигиваю ей.

— Беру свои слова назад. Ничего в тебе хорошего нет, Ступина.

— Благодарю на честном слове! Помнишь, как предложила отдать Тимошу? Подкинуть, что ли? Сдать его, как ненужную вещь?

— Но-но-но! Тихо-тихо, солнце. Не передергивай. Устала повторять, что погорячилась. Это ты так сердцем слушаешь? Эта мышца глуховата. Ась, ты чахнешь. Растрачиваешь впустую ресурс и деньги.

— Я заработаю.

— Не сомневаюсь, — ну просто очень громко выдыхает. — Каким только образом?