— Мой ход! — неожиданно возвращаюсь в исходное положение. — Ты отказался, а я добавлю. Итак, «Куница» — шесть букв и столько же очков, потому что…

— Красов, тук-тук! Что с тобой? От женского внимания отказываешься. Она чистая женщина, если что.

— В каком смысле? — выпучиваюсь на него.

— Не замешана в беспорядочных связях — в этом смысле. Успешная и финансово, и профессионально. Но замужем не была.

Для женщин этот пункт теперь идет с союзом «но»?

— Почему?

— Строила карьеру, Красов. Женщины, прикинь, таким тоже занимаются.

— А сейчас что? — вожу глазами по столу, при этом комбинирую буквы, выстраиваю слова, подсчитываю возможный выигрыш и слушаю дружка.

— Не строй из себя придурка, шеф. Ты, конечно, треснулся головой, но здравый смысл не потерял. Твои проекты по-прежнему великолепны. Ты держишь клиентуру и наращиваешь темпы. То есть ты на пике, брат. Почему бы не встретиться с Ингой, например?

— Зачем?

— Для здоровья, босс.

— Я здоров.

— Я в курсе.

— В курсе? — настораживаюсь ответом непрофессионала в этом деле.

Неужели служба безопасности о чем-то Фролу донесла?

— Это херабора не дает покоя? — кивает в неопределенном направлении, при этом указывая взглядом на растянутую по вертикали фоторамку, стоящую на моем столе, в которой я под стеклом храню один трофей, каким был награжден случайно.

— «Спасибо. Я Ася! АСЯ!». С выдумкой малышка, почти поэт:

«Я Ася! Ася я! Запомни имя, Красов, и прощай!».

Вопросов слишком много, старичок. За что, например, «спасибо»? Это ведь эмоциональность? Я не ошибся? Уж больно сильно женщина давила на носик шариковой ручки, раз чернила проступили. Банк ее забраковал? — молча киваю, подтверждая предположение Саши. — Кто она вообще такая? Год прошел. То есть ты ее и отпел, и смирился, и, вероятно, помянул. Короче, я надеюсь, что ты созрел для разговора.

— Нет.

— Красивая?

— Твой ход.

— Случайная?

— Почти.

— Почти? — укладывает локти на мой стол и, приподнявшись, отрывает зад от сидения посетительского кресла, стоящего перед моим столом. — Расскажи хоть что-нибудь.

— Мы же не прыщавые мальчуки, Фрол. Нечего рассказывать…

Друг не поймет, а я не вру. Одна ночь и вот итог. На моем рабочем месте, на столе в железной рамке находится купюра всего лишь в двести отечественных рублей, на лицевой стороне которой выведена скупая, но весьма циничная благодарность красивым женским почерком и имя той, с кем я тем летним вечером интимчик замутил…

Девушка сбежала — я оказался прав. Утром проснулся в гордом одиночестве, но, что сильно утешает, в собственной постели. Последнее считаю достижением и засчитываю в качестве победы, а девочке:

«Спасибо за успех!».

Не то чтобы я полностью лишился памяти или помню исключительно секундные мгновения, но, откровенно говоря, я хотел бы все еще не один раз повторить, чтобы укрепиться в собственных воспоминаниях и особом мнении:

«У девицы в головке вот така-а-а-а-а-я вава и гребаное невезение!».

Из того, что врезалось мне в разум, могу в подробностях восстановить, например, красивую высокую фигуру, неумелые, как будто даже нервные, ласки, рваные и осторожные, но заискивающие в тоже время движения, несмелые и одновременно с этим влажные дразнящие поцелуи, нежную улыбку и тяжелый со свистом вздох, раздавшийся одновременно с тем, как я грубо протолкнулся внутрь определенно девственного тела, которым после дефлорации нахально обладал всю ночь…

— Я перепутал имя, — слепо пялюсь в панорамное окно, раскачиваюсь амплитудно в рабочем кресле и шлепаю носками туфель по напольному покрытию.

— Что? — краем глаза замечаю, как Сашка наглой рожей подбирается к моему плечу.

— Пе-ре-пу-тал. Не так назвал.

Сейчас вот утешаюсь тем, что:

«Не хотел! Оно — не знаю как — так лихо вышло!».

— Чье? — он переходит на какой-то дикий шепот. — Неужели свое?

— Прекрати! — я сильно вздрагиваю и убираю из-под мужского подбородка плечо. — Девушки, конечно.

— Кость, ну ни хрена не понятно. Извини, шеф, но я по долгу службы-дружбы имею право знать. В конце концов, мы каждую пятницу за этим сраным «Эрудитом» обмениваемся интеллектуальным мнением о разуме друг друга, а как что-то интересненькое — так в час, да по чайной ложке. С девицей, я так понимаю, ты больше не встречаешься. Так что мешает исповедаться сейчас? И я после этого — говорю исключительно для того, чтобы настроить и подбодрить тебя — буду считать Котяна самым крутым мужиком. Аксёнов, конечно же, пойдет непроходимым лесом, а я вдобавок для пущей уверенности, что не будет возврата и отката, отправлю абонента, находящегося пока на скоростном наборе, в глубокий черный список. Так далеко, что его собственные парни не найдут. Итак, я весь внимание, и приготовился послушать, старичок.