Шрифт:
Лезвие ножа так плотно притиснулось к шее, что первая буква названия и клеймо впечатались в кожу. Во всяком случае, Клео так казалось. Скоро, скоро нож вонзится в яремную вену.
Интересно, она почувствует, как горячая кровь ударит фонтаном?
Ноги отказывались держать, и Клео осела, подумав, что вот сейчас умрет, опрокинется в ванну и присоединится к Элиасу. Это будет их кровавая свадьба…
Сегодня, не через двадцать один год.
— Мне очень жаль, — прошептал ей на ухо убийца, — но, боюсь, вам будет немножко больно. Придется работать этим мясницким ножом, а не моим сантоку, не причиняющим людям страданий. Дура из полиции унесла его с собой.
Лезвие плотнее вдавилось в кожу, выступила кровь, и тут за спиной убийцы кто-то сказал:
— Вот он. Взять!
Убийца обернулся с невероятной стремительностью, попытался метнуть нож на голос — и опоздал. Чья-то рука намертво сжала его запястье, нож выпал, другая рука, державшая сантоку, молниеносным движением отрубила правую кисть.
Клео пронзительно закричала.
Отрубленная рука упала на коврик, будто резиновая перчатка, и телепортер плавно соскользнул в лужу крови. Киллер дернулся и ударился спиной о стеклянную дверь душевой кабины, он был смертельно бледен, но сознание не потерял.
Взгляд киллера был прикован к окровавленному сантоку, его любимому оружию. Виктор Капп напоминал ребенка, которого наказали, забрав любимую игрушку.
— Ма… майор Акинис?
Клео дрожала, ее всю трясло, холод и жар накрывали попеременными волнами.
Постепенно приходило осознание случившегося. Она спасена!
Клео узнала человека, разоружившего убийцу и отрубившего ему руку с телепортером, прежде чем он нажал на кнопку.
Полицейский из фавелы в Рио, тот самый, что протянул ей руку, которую она не приняла.
Они потом снова встретились — в Казахстане, у старого корабля в пустыне Аралкум.
Может, он ее ангел-хранитель?
Майор Акинис кинул Виктору Каппу полотенце, чтобы тот замотал культю и не истек кровью.
— Мне бы следовало убить вас, — процедил он. — Отомстить за смерть моего лучшего друга лейтенанта Бабу Диопа и все совершенные вами преступления.
Капп не ответил, он все еще был в шоке. Он считал себя неуязвимым, а его так легко схватили.
«Он не соврал, назвав себя простым солдатом», — подумала Клео.
Солдат, не выполнивший задание, беспомощный, как робот, у которого сгорел процессор.
— У нас мало времени, Капп. Открытие Нового Вавилона через час, так что советую говорить. На кого вы работаете?
Убийца не отреагировал.
Майор скользнул взглядом по Клео. Неожиданно для себя она ощутила смятение. Глупо испытывать подобное, когда рядом лежит мертвый Элиас, а его убийца истекает кровью. Но этот человек пытается спасти ее.
— Даю пять минут, Капп, а потом пристрелю вас. Я получил полномочия от президента Немрода, так что не искушайте меня.
Артем не понял, почему Виктор Капп вдруг сломался. Вряд ли могли подействовать его угрозы, однако глаза убийцы затуманились. Защитная стена молчания готова была рухнуть.
Киллер кашлянул — знак, что он готов заговорить. Зеленое полотенце на культе потемнело от крови.
— Вас прислал Немрод? — прохрипел он.
— Да, согласовав миссию со Всемирной Организацией Передвижений и Бюро криминальных расследований. Квартиру Элиаса Кибервиля мы взяли под наблюдение. Наши службы засекли Лилио де Кастро и Клеофею Луазель, как только они подошли к дверям дома № 46 по Риджент-стрит. Им дали войти и сразу объявили зону закрытой для телепортации, чтобы не позволить этим двоим снова от нас сбежать. Но я не знал, что вы уже здесь.
— Немрод, — сипло прошептал Капп. — Немрод это знал!
53
Долина Сырдарьи, Казахстан
Оссиан, тяжело опираясь на трость, прошел еще несколько метров по рыхлому песку, вверх от узкого русла Сырдарьи. Река вилась по каменистой и пыльной пустыне, прокладывая себе путь между лысыми холмами, над которыми неустанно трудился ветер. Никто давным-давно, уже много десятков лет, не топтал наносы этой некогда загрязненной реки, ни один человек не путешествовал вверх по течению, с тех пор как зона стала запретной.
Оссиан остановился.
Он брел всю ночь, все утро и преодолел около сорока километров по долине, соседствующей с горами Каратау. Нельзя, чтобы его обнаружили.
«Не теперь…» — думал Оссиан.
Всемирная Организация Перемещений совершила историческую ошибку, которая дорого ей обойдется.
Нельзя все испортить. Он будет идти, сколько хватит сил, а прибор включит за границей запретной зоны. Скоро…
Оссиан осторожно вскарабкался на земляную насыпь — в двадцатый раз с тех пор, как много лет назад его сослали в Казахстан. Изгои из Ассамблеи свободных народов думали, что Оссиан уходит, чтобы обдумать новую книгу, а потом вернется, и он возвращался — через несколько дней, а иногда и недель.