— Вы нас убьете? — спросил Лилио.

Пальцы Каппа сжали рукоятку «Персеваля». Клео ужасала его холодная деловитость, она не могла отвести взгляд от лезвия, от красной крови на нем. Она обернулась, не выпуская руку Лилио.

Не стоило этого делать…

Тело Элиаса напоминало кусок мяса, принесенного варварами на алтарь забытому божеству, что-то вроде бараньей туши, из которой вытекла вся кровь, и оно стало бледным, под цвет кафеля.

Она не могла поверить, что Элиас умер. Убит.

Из мира, где родилась Клео, любая жестокость была изгнана. Она помнила, каким Элиас был в восемь, в десять, в тринадцать лет, как он сидел с ней за одной партой, играл во дворе на переменах — такой хрупкий, мягкий, уступчивый во всем. Однажды утром, в классе, он уколол палец стрелкой компаса и потерял сознание от вида крови. Клео прикусила губу. Как глупо думать об этом сейчас.

А с другой стороны, о чем еще думать за несколько минут до смерти?

— Нет, — снизошел до ответа Капп, глядя в глаза Лилио. — Мне приказали убить только девчонку, а вас отпустить. Если не окажете сопротивления.

Клео еще сильнее сжала руку де Кастро.

Все трое молчали. Никто не шевельнулся. Убийца удивился и решил уточнить:

— Зона запрета на перемещение составляет всего двести метров вокруг квартиры. Если стартуете через минуту и побежите быстро, де Кастро, то сумеете выбраться. На перекрестке с Пикадилли телепортируетесь в любое место.

Лилио отпустил руку Клео. Она не попыталась его удержать.

— Как вы поступите с ней?

— Убью. Она так и так умрет. Хотите присоединиться?

Киллер поднял нож и отделился от стены, освобождая дорогу к двери. Чистый, первобытный ужас.

Лилио колебался.

А она думала, что страшнее уже не будет…

Молча, даже не посмотрев на Клео, де Кастро перешагнул порог ванной и метнулся в глубину огромной квартиры. Эхо его шагов еще долго звучало в пустых комнатах.

— А он не очень-то храбрый, ваш приятель, — прокомментировал Капп. — Даже тот, что в ванне, был посмелее, хотя сразу выдал ваш адрес, стоило чуть-чуть пощекотать его ножичком. Вам нравятся только трусы?

В голове у Клео все смешалось.

«Лилио сбежал, чтобы побыстрее вернуться».

Убийца шагнул вперед и наставил нож на молодую женщину, он явно не собирался больше тянуть.

Бегство Лилио — ловкий маневр. Он приведет помощь.

Клео отступила, наткнулась на холодный бортик ванны, ее спины коснулась рука мертвеца. Спрятаться негде.

«Сейчас появится Лилио».

Лезвие ножа было уже в двух сантиметрах от ее шеи.

Мысли метались, как обезумевшие осы.

«Нет, Лилио не вернется. У него роль в истории человечества, так что совесть он как-нибудь успокоит. Ну в самом деле, нельзя же взять и все испортить… из-за учительницы начальной школы, пожертвовать великими интересами ради женщины!»

Голос убийцы зазвучал глуше, как в фильме ужасов:

— Вы, мадемуазель Луазель, намного мужественнее мужчин, которых выбираете.

«Лилио уже здесь, притаился в соседней комнате. Вернулся бесшумно, раздобыв оружие».

Клео коснулась кнопки, но телепортер не сработал.

Нож был уже на уровне ее глаз, она даже смогла прочесть слово «Персеваль» на лезвии и разглядеть клеймо на ручке из слоновой кости и серебра. Любая женщина мечтала бы получить набор таких приборов в подарок на свадьбу. Милен очень гордилась бы, женись Элиас на ее дочери.

Нож на шее.

«Вернись, Лилио! — Клео закрыла глаза. — Вернись немедленно…»

Задыхающийся Лилио оказался на пересечении Ковентри-стрит и Хаймаркет. Мельтешили сотни прохожих, появлялись и исчезали — он выбрался из запретной зоны. Он спасен.

Без сил, но жив.

Резкая боль чуть не сбила его с ног, заставив остановиться. Судорога была такой сильной, что он не мог ни о чем думать. Не мог усомниться в правильности своих действий. Не мог почувствовать вину. Не мог вернуться.

Журналист взглянул на часы на Биг-Бене. 10:45. Меньше чем через час изгои начнут телепортироваться в девяносто семь разных мест по всему миру.

Этот день останется в истории.

День, у истоков которого он стоял, а потому должен стать одним из главных действующих лиц.

Время для угрызений совести, почестей и сожалений наступит позже.

Каждый тонет в одиночку. И выплывает тоже один.

На перекрестке Ковентри-стрит и Руперт-стрит Лилио нажал на кнопку телепортера и исчез. Никто этого не заметил.