— Твой план великолепен, папа! Это будет одно из грандиознейших событий со времен… со времен… — Она замолчала, подыскивая сравнение. — Со времен египетских пирамид и первых Олимпийских игр. Мы оба знаем, что Экклесия на твоей стороне. Депутаты Конгресса назвали тебя сумасшедшим, но земляне поддерживали и поддерживают!

В центре экрана компьютера, управляемого искусственным мозгом «Пангайи», мерцали 63 %, а в четырех углах фейерверки беспрерывно выстреливали цифрами «100».

— Да, поддерживают, дорогая, потому что ничего не знают ни об угрозе, ни о подпольных телепортерах, а если правда выйдет наружу, больше ни один человек не проголосует за Новый Вавилон.

100, 100, 100, 100… Никогда еще пальцы Пангайи не двигались так быстро.

— Не сдавайся, папа! Не отказывайся от своей мечты, и она станет мечтой всех жителей планеты.

Галилео подошел к окну, устремил взгляд на джунгли, и ему показалось, что он телепортировался на маяк, окруженный пальмами, чьи кроны колышутся, как океанские волны. Он поднял голову и посмотрел на купола храма. Гривастые обезьяны резвились, перепрыгивая с одного зонтика на другой. Немрод узнал Манкинга, не такого игривого, как остальные животные, он неподвижно сидел на круглой крыше и с комичной сосредоточенностью чистил перезрелый банан. В голову президенту пришла печальная мысль: «Ты права, Пангайя, Новый Вавилон — мечта всех жителей Земли… Лишь для тебя она недостижима».

Пангайя не собиралась сдаваться:

— Не беспокойся, папа, я проверю миллиарды имеющихся данных, прочешу частым гребнем файлы Всемирной организации здравоохранения и найду среди тяжело больных пациентов тех, кто продолжает путешествовать по миру. А также вычислю всех пропавших без вести, которые вдруг начали перемещаться. А еще подсчитаю примерное количество действующих подпольных телепортеров и докажу тебе, что они не представляют никакой опасности! — Лицо молодой женщины осветилось ангельской улыбкой девочки, не ведающей, что зло существует. — И вот что я тебе скажу, папа: «Пангайя» — самая прекрасная утопия всех времен!

Галилео Немрод подошел к дочери, наклонился и коснулся ее безжизненной ноги. Кукла.

Тряпичная кукла.

Курорт «Хайбер», Гималаи, Кашмир

Клео сидела на кожаном диване, с которого могла видеть только горы. И снег — повсюду, насколько хватало глаз. Первый слой, покрывавший землю, достигал в высоту нескольких метров, если судить по плотной белой стене за стеклом. Второй слой покрывал верхушки гималайских сосен, леса которых простирались до подножия склонов. А третий сверкал на вершинах шеститысячников, закрывавших пейзаж неприступной стеной.

Лилио сидел рядом, безмятежно развлекаясь — раз за разом забрасывал пачку сигарет в тяжелую стеклянную пепельницу с гравировкой «Курорт Хайбер». Вся обстановка в гостиной большого отеля, затерянного где-то в Гималаях, выглядела неумеренно роскошной.

— Было минус один, — сообщил только что вошедший мужчина.

Он был без рубашки, в простых шароварах, с гирляндой из цветов на шее — что мало соответствовало окружающему их снежному пейзажу — и коктейлем «Голубая лагуна» в руке.

— Тане Прао, — представился мужчина, протягивая руку Клео и Лилио. — Мы не успели познакомиться в Рио — слегка поторопились, если можно так сказать. Будьте как дома. Хотите курить? Есть? Выпьете что-нибудь?

Прао подошел к окну и обвел взглядом длинные заснеженные склоны, как будто подбирал лучшее освещение для своей безупречной мускулатуры, потом обернулся к Клео:

— Не могу отказать себе в удовольствии показать вам, чем я прославился, моя очаровательная нежданная гостья.

Клео никак не могла выйти из оцепенения — перед глазами стояли лица мертвецов из фавелы Мангейра. Этот тип с белозубой улыбкой отнял там жизни у двадцати трех мужчин и женщин. Что она здесь делает? Как этот человек связан с Лилио? Она решила игнорировать Прао и обратилась к журналисту:

— Вы знакомы?

— Ну… — Лилио оказался не готов к этому вопросу.

Его замешательство развеселило Тане Прао. Он прикатил из смежной комнаты тележку с шампанским, свежими фруктами и каким-то блюдом под серебряной крышкой-колоколом.

— Где мы? — спросила Клео.

— Гималайский курорт «Хайбер», — с гордостью произнес Прао. — Единственная лыжная станция в Гималаях. Прекрасный отель, заброшенный много лет назад. Землянам, чтобы кататься на лыжах, давно не нужны ни подвесные канатные дороги, ни подъемники. Они телепортируются прямо наверх, к началу любой трассы, — конечно, кроме тех, где старые опоры освещения уродуют пейзаж. Я совершенно спокоен, потому что сюда никто не сумеет попасть.

Клео посмотрела на кабинки подъемника, которые слегка раскачивал ветер. До них было не больше ста метров.

— Надеюсь, дворец вам нравится. Из всех зданий, которые мне принадлежат, это самое тайное место.

Лилио молчал и выглядел напряженным. Тане Прао ни разу не посмотрел на него.

— Кто вы такой? — резко спросила Клео.

— Коммерсант, — ответил Прао. — Обычный коммерсант. Скажи я вам, на чем сделал состояние, вы были бы разочарованы.

Он снял крышку с одного из блюд.