Господи, о чём я думаю?

О любви.

Всё в этом мире о любви. И ничего не стоит любви.

У меня звонит телефон. Сын.

Господи.

– Да?

– Мам, ты где? Мы уже подплываем к пристани.

– Я тут… я рядом, я бегу.

– Я провожу, - безапелляционно заявляет Арсений.

– Не надо.

– Я уйду. Они меня не увидят.

Конечно, я ему позволяю. И он на самом деле показывает мне проход к пристани и уходит. Не обернувшись. Быстрым шагом.

Злой.

Больно.

– Мам? – это Рита. Спрашивает. Требует объяснений.

Что мне сказать?

– Как… поплавали?

– Прикольно, жрать охота. Я тут нагуглил недалеко прикольная раменная, пойдём? Говорят настоящие рамены там.

– Пойдём.

Киваю, и иду за сыном.

– Мам? – снова Рита.

– Что? – падаю в пропасть.

– Это он, да? – она говорит тихонько, чтобы не слышал брат. Не сказала? Или что?

Киваю. Просто киваю.

– Расскажешь? Он красивый. – шепчет загадочно. Боже, ей десять! Всего десять! Могу я с ней это обсуждать?

– Давай потом, пожалуйста.

– Ты на нём женишься?

– Не женишься, женятся мужчины, женщины выходят замуж.

– Кто там замуж выходит? – резко поворачивается Никита.

Чёрт. Смотрит.

Значит тоже видел? Явно, потому что разглядывает меня так…

– Никто. Идём, вы голодные.

Мы продолжаем идти. Я по московской привычке бегу, словно сдаю стометровку. Вечно меня не догнать. И дети семенят. Не отстают.

Кто там выходит замуж… Если бы всё было так просто. Взять и выйти замуж.

Я не хочу так. Не могу. Мне страшно.

На чужом несчастье счастья не построишь.

Или всё это глупости, придуманные теми чьё счастье внезапно разрушила вот такая вот вынырнувшая из-под земли любовь?

Любовь.

Он спросил, люблю ли я его!

Он что, не знает?

Или ему нужно было именно услышать? Почему я не смогла это сказать?

В раменной много народу, в основном молодежь. Немного странное заведение, но дети хотели. Нас сажают, приносят меню, Никита что-то читает в телефоне, объясняет нам, что надо заказать, что тут «маст-хэв». Я не особо фанат раменов, но заказываю. И еще какие-то креветки в темпуре. Рита спрашивает, можно ли ей тоже суп и второе, и еще напиток и десерт.

Можно, деньги есть. Заказываем.

Приносят на удивление быстро. Еще меня поражает то, что официантка становится перед нами на колени, вернее приседает на корточки.

Никита смотрит с восхищением. Я понимаю, что он сюда пришёл чтобы именно это увидеть.

Суп очень вкусный. И креветки. И дети в восторге, с удовольствием уминают.

Я на меня накатывает такая усталость. Просто жесть.

– Мам, а если ты выйдешь замуж мы в Питер переедем?

– Никуда я не выйду.

Выдыхаю, сцепив зубы, а потом резко встаю.

– Извините, я на минуту.

Ухожу в уборную.

Дети не должны видеть как я реву.

Я же сильная. И тушь потекла.

Господи, какая же я жалкая!

Влюбилась как школьница, как дура! Возомнила себя женщиной вамп, роковой красавицей.

Что делать? Что теперь делать?

А если Арс на самом деле разведётся?

Мысль об этом прокатывается по телу таким всплеском бешеной радости, что мне дурно. Словно кровь моя резко сменилась на самое шипучее шампанское и пузырьки взрывают вены и артерии.

И сердце на части.

Если он разведется, мне придётся переехать в Питер? Или он поедет в Москву? У него тут бизнес. У меня там вся жизнь. Родители. Дети. Коржик.

Что делать с этим? С моей устоявшейся жизнью?