Его большие пальцы на моих щеках.

Обещал не трогать. Вытирает слёзы. Потом берёт за локоть, засовывает мою руку себе под руку.

Идём.

Боже, куда глаза глядят.

Я и не знала, что можно вот так сильно любить.

Когда сердце останавливается.

Когда шум в ушах только оттого, что он рядом.

Рука об руку идём, как обычные «женатики».

Просто как влюблённые.

Но ведь это не так? Мы просто… просто трахаемся? Да?

Если бы всё было так просто!

Так, хватит, Милана, Милаша-малаша, что ты нюни распустила, а?

Радоваться надо! Радоваться, что ты еще можешь испытывать такие чувства, что ты в состоянии их испытывать. Что ты не закостенела, не умерла внутренне! Ты живая! У тебя есть душа!

И чувства есть.

И ты еще можешь вызвать в мужчине такую вот страсть.

Это же реально страсть!

Зачем бы иначе он стал мне писать? Выискивать меня? Настаивать на встречах.

Это ведь не просто потому, что я ему отказываю?

Да я и не отказываю.

Он знает прекрасно, что стоит ему меня поманить.

Я пойду.

Не хочу. Ненавижу себя за это.

Пойду. Чёрт. На край света.

Я с детьми тут, мне нужно опомниться. Надо привести себя в чувство, я…

– Успокойся. Не буду же я тебя на улице насиловать.

– Арс, не надо.

– Мила, просто постоим. Вот тут.

Он привёл меня на набережную. Я даже не знаю куда. Где я.

Как я потом детей найду? Их же высадят там же, где они сели?

– Я потом тебя провожу.

– Ритка моя тебя запомнила, представляешь? Мы заезжали в «Азбуку»…

– Я тоже заезжал, когда был в Москве. Подумал, а вдруг?

– Я там редко бываю.

– Не чаще чем я?

Киваю.

– Знаешь… вспомнил тут фильм один. История мужчины и женщины, которые на протяжении всей жизни встречались. Раз в год, или как там, не помню, я весь не смотрел, отрывки. Десять лет прошло, двадцать, жизнь. У них были семьи, любимые… Но раз в год, в один день, они встречались в одном и том же месте.

– Ты предлагаешь и нам так встречаться?

Он молчит. Хмурится, рассматривает меня пристально.

Почему-то сейчас он мне дико напоминает Штирлица, вернее, конечно, актёра Тихонова в роли Штирлица, тот самый эпизод с женой. В ресторане.

Боже, как они выжили вот так, друг без друга?

– Я всё-таки надеюсь, что у нас будет иначе.

Иначе? Как?

Нет, я-то готова к этому «иначе». Я развожусь. Это дело решённое. Определённо.

Развод и точка.

Это Арс женат.

Жена, крохотный сын, проблемы.

Я не хочу ломать его жизнь. Их жизнь.

Этой девочки, которая хотела за него замуж. Она не виновата. Он ведь согласился жениться на ней? Мог сказать нет. И ребёнка он ей сделал не под пытками.

Мучительно больно представлять, как он целует животик беременной жены.

Он ведь делал так?

Несмотря на то, что не любил.

Господи…

– Мила… - Прижимает меня к парапету, сам прижимается, стонет, губами находя мою макушку, целует. – Мила…

– Арс…

Плевать на всё. Сейчас совсем мне на всё наплевать. На его жену, ребёнка, на всё, что ему мешает, но собственную гордость и самоуважение, и достоинство, которое мешает мне.

Гори оно всё! Гори!

Я люблю!

Боже, я впервые в жизни ТАК люблю!

Может, завтра морок рассеется, и я сама не буду понимать почему это произошло, и что со мной было, но сегодня, сейчас, позвольте мне люби-ить!