– Пошли скорее, мне нужна ты.

Пошли…

Недалеко мы ушли. Арс открыл ключом дверь в парадном.

Квартира старая, скорее даже не квартира, студия, больше похоже на лофт, который сдают для съемок. Вычурная мебель, зеркала.

«Боже, тут снимают порно?» – почему-то у меня возникла такая мысль.

«Возможно нет, но сегодня тут будешь заниматься сексом ты!» - прилетела следующая.

А Арс тащил меня дальше. Мы буквально вышли в окно – огромное панорамное окно и оказались… снова на крыше? Почти. На большом балконе, очень большом. Как это называется? Терраса? Нет, Терраса вроде на земле же…

– Ого…

Моё «ого» относилось уже не к виду, не к размеру этого балкона-не балкона.

Оно относилось к огромной кровати, которая на нём стоит.

Кровать с белыми простынями. Готовая к приёму посетителей.

А дальше…

Дальше, собственно, он.

Секс.

***

– Мила… ты можешь сказать «нет». Я не обижусь.

– Совсем?

– Что?

– Совсем не обидишься?

Арс усмехается. Притягивает меня к себе.

– Мне будет не до обид, у меня яйца лопнут.

– Фу…

– Извините, что выросло, то выросло.

Говорит и еще крепче прижимает.

– Хочу тебя.

И я хочу. Весь ужас в том, что и я хочу так, как не хотела никого и никогда. Муж? Что муж… это было давно и неправда. Я не помню. Наверное так. Может сильнее. Не знаю.

Или тут всё дело в возрасте? И в том, что я знаю, чего от секса можно ждать? И хочется, чтобы по максимуму.

По самому, самому высшему стандарту.

Что-то мне подсказывает, что так и будет.

Да, именно так.

Когда ты не думаешь о том, как выглядишь, а думаешь о том, что чувствуешь. Когда раздеваешься, не напоказ, а побыстрее, потому что голод такой – нет сил дышать. Хочется к коже. Дышать его тестостероном. Лизнуть шею, пробуя на вкус это мужество.

Я не помню, как мы оказались на этой гигантской кровати. Я – опрокинута на спину. Арсений нависает надо мной. Я думаю о том, как хорошо, что платье легко снимается, и на мне чулки. И красивое бельё, нижняя часть которого безнадежно испорчена – мокрая абсолютно, спущена по ногам.

– Красивая такая, сладкая.

Да, да, хочу это слышать, хочу быть красивой, сладкой. Выгибаюсь ему навстречу. Его пальцам. Пожалуйста, пожалуйста, еще… Да, да…

Боже, боже… это какой-то нереальный кайф. Голова в тумане. Калейдоскоп какой-то вокруг. И он в центре.

Большой. Сильный. С такой мощной грудью. Волосатый! Господи, очень много волос, это неожиданно, и дико заводит. И я пальцы туда запускаю, пытаясь добраться до мышц груди. Медведь мой.

Хотя на медведя он не сильно похож. Скорее лев.

Да, лев…

Царь зверей.

Мы целуемся как сумасшедшие. Лижемся, мамочки…

Где-то мысль проскакивает, что нас могут увидеть.

Да и плевать. Ну что? Кто увидит? Что, узнает нас? Даже если узнает. Мамке расскажет? О, представляю.

Не о том, думаю не о том.

Еще его, еще больше надо. Ближе…

– Сейчас, сейчас, дай я рассмотрю… какая ты… какая…

Грудь у меня красивая, да, не стоит как у девочки юной, зато и не впалая как у балерины.

Не вспоминать! Вычеркнуть!

– Еще, еще… сильнее… боже… целуй.

Подаю ему грудь свою как на блюде, всасывает сосок, закусываю губу, всхлипывая, чувствуя, как выплескивается из меня смазка и секрет, голову поворачиваю и ловлю золотое свечение крыши Исаакия.

Где-то там. Тут. Рядом.

Секс. Секс на крыше в Питере. Боже. В центре города, на крыше у меня секс!

Сейчас. Еще…

Его губы, вездесущие, алчные, такие демонические. Желанные. Похотливые. Одуряющие.

Хорошо мне, так хорошо.

Ну, еще… туда, пожалуйста, ниже, ну… Боже… Хочется самой направить, и хочется, чтобы сам сделал это. Сам!

Да!

Боже! С первого раза, туда, куда нужно. Мамочки!

Да, да, все эти шутки про поиски клитора – это не шутки. Это реальность, многим женщинам известная, по той причине, что многие мужчины не находят. И многим женщинам не известная по той же причине.

Но сейчас не об этом. Сейчас не до юмора.

Когда губы такого мужчины у вас в святая святых – вы ловите каждую секунду и готовы орать, как Фауст – остановись мгновение.

Но только в том случае, когда мужчина всё делает правильно.