Пусть сбившиеся в кучу солдаты Ковальски и держали строй, убивали нас, мы тоже наносили им ущерб и, как я надеялся, уже успели посеять семена сомнений в их головы. Довести бывалых ветеранов до паники нечего было и надеяться. Даже когда их останется несколько человек — они не сдадутся, в этом даже сомневаться не стоило. Но…

Хрен бы с ними. Пусть сражаются. Только до этого еще далеко. Они держали оборону (хотя, заявившись сюда, следовало ожидать, что как раз они должны нападать, а мы обороняться), а мы усердно их атаковали, кружили над ними, как разозленные шершни, нещадно жаля.

— А-ха-ха-а-а! — Куча, впавший в боевое безумие, лупил из пулемета как бешеный. Кажется, после боя его пушке предстоит долгая и муторная чистка, приведение в порядок.

Чуха держался на дистанции, выбивая противников одного за другим, причем с одного выстрела. Думаю, если удерживать позиции, прикрывать Чуху, он может сам уничтожить всех. Да только слишком много времени для этого надо…

Дед и Такахаси (который пошел вперед, так как Чуху пока прикрывать и защищать было не от кого — противник ведь не пер вперед), сражались слева, мы с Выдрой справа. Рамбо взял на себя центр, упорно пер вперед, ведя за собой самых тяжело бронированных наших бойцов (боже, храни человека, придумавшего «Рыцарей»).

Несколько МТГ, врубив ранцы, кружили над сбившимся в кучку отрядом врага.

Всюду свистели пули, летели импульсы.

Мне самому уже прилетело три раза. Два раза обычными пулями, первая из которых лишь чиркнула по броне, оставив царапину, а вторая угодила в плечо, от чего оно у меня теперь нещадно болело, а наплечник получил глубокую вмятину. Еще одно попадание, но теперь уже из энергетической пушки, прямо в грудь.

Хоть импульс и не пробил броню, но разогрел нагрудник до такой степени, что я уже не шипел, а зло орал от боли.

Похоже, когда закончится сражение, светит мне поход в лазарет — слишком уж болел ожог, и чувствую, был он немаленький: автоматическая аптечка скафа один за другим вводила инъекторы, впрыскивая в мою кровь стимуляторы, обезболивающие и все прочее.

А меж тем бой ни на секунду не угоманивался. За счет того, что броня и у нас, и у наших противников была куда мощнее нашего же оружия (в конце концов, все мы были подготовлены для сражения с жуксами, а не с себе подобными), убивать друг друга получалось крайне плохо. Да, какие-то потери противоборствующие стороны понесли, но сказать, что они были существенные, или что они как-то могли повлиять на исход боя, пока было нельзя.

В целом, «по фрагам» лидировали мы, но разница была столько малой, что ее можно было назвать временной, случайной.

Быть может, спустя пару часов что-то изменится, и вот тогда уже будет видно, как может завершиться битва, но…у нас, в отличие от Ковальски, имелся серьезный козырь в кармане, о котором, как мне казалось, совершенно забыли не только наши противники, но и мы сами.

Да чего греха таить — я и сам уже совершенно об этом забыл, получив очередной раз в броню как раз во время прыжка с включенным ранцем, от чего меня развернуло, завертело, я полетел на пол, а когда поднялся, увидел, что сейчас произойдет…

Все мы, человеки, сцепившиеся друг с другом, совершенно забыли, что помимо нас тут есть и другие разумные — жуксы, их дипломаты: тактики, предводители роя и прочие деятели: конечно же, не солдаты. А вот их свита…

Трое БТРов при поддержке толпы пауков и небольшой стаи скорпи ворвались в ряды противника, прошли насквозь, как горячий нож через кусок масла.

Бойцы Ковальски были слишком увлечены попыткой подстрелить нас, так что жуксов заметили слишком поздно. А точнее когда те уже были среди них.

И именно тогда БТРы показали, чем они так опасны и почему космодесантники, мнящие себя элитой ВКС, просто ничто на поверхностях планет.

БТРы рвали и топтали людей, уничтожали их как букашек. Ковальски что-то орал, пытался собрать своих людей, дать жуксам бой, оттеснить их, но…

У него был колоссальный опыт боев в космосе, в невесомости, в узких коридорах и отсеках кораблей, он прекрасно знал, что делать со «штурмовиками» или плевунами, как отбиваться от пауков и скорпи, которые, к слову, все же были юнитами планетарными. Но вот что делать со скорпи, к тому же не в ограниченном пространстве (большой вопрос, хорошо это или плохо), а в огромном зале с действующей силой тяжести, он совершенно не представлял.

Последнее, что Ковальски успел сделать, — это дать длинную очередь по БТРу, разметавшего в сторону несколько космодесов и понесшегося на него.

В какой-то момент Ковальски интуитивно понял, что нужно делать, как можно завалить БТР, но не стал — его рука, потянувшаяся было к гранате, бессильно опустилась — подорвав гранату, он убил бы в первую очередь себя. Вполне возможно, что смог бы убить и БТРа, но при этом сколько своих же бойцов положил, которые оказались слишком близко — одним небесам известно…