БТР ударил своей громадной лапищей, мгновенно завалив противника на пол, а затем ударил еще раз.

Ковальски выбыл из боя. Теперь все, на что он мог рассчитывать, это оживление в дешевом клон-теле, трибунал и разжалование в «мясо». И это в лучшем случае. Уж я-то знаю, как относятся к бунтарям. Так что, вполне возможно, никакого пробуждения в клоне не будет — Ковальски просто исчезнет, будто и не было его в этом мире.

Меж тем жуксы продолжали рвать наших противников. С каждой секундой сопротивление мятежных космодесов слабло, с каждым мгновением их число сокращалось.

И вот, в какой-то момент, они дрогнули.

Стоит отдать им должное — даже лишившись командира, немалого числа сержантов и капралов, бойцы продолжали пытаться удерживать строй, отступали единой группой, пятились вон из зала, заливая прущих за ними жуксов плотным огнем.

Да только кроме жуксов были еще и мы. И все то время, пока жуксы били их, мы не прохлаждались.

Отступление у наших противников не задалось. Как бы они ни старались, но на каждом шагу несли потери.

Впрочем, были у них и достижения — смогли завалить одного из БТРов, что для людей, с ними не сталкивающихся (ну, практически), можно было назвать легендарным подвигом.

Как ни крути, а мне импонировало, что даже находясь в столь незавидном положении, космодесы продолжали сражаться и не выказывали вообще никаких желаний сдаться и просить пощады. Они упорно стояли на своем, хотя уже наверняка должны были понять — победа может им только сниться. Лишившиеся командира, половины отряда, продолжая нести потери, они упрямо не желали уступать.

Что ж, мы их отпускать тоже не собирались.

Мне надоели все эти игрища в гуманизм, и, вытащив гранату, я швырнул ее в толпу врагов, а за ней еще одну и еще.

В пылу битвы мою подлость противник не заметил, лишь когда грянул первый взрыв, до них дошло, что происходит. За ним последовал еще один и еще.

Вообще забавно, что до сего момента никто гранатами не бросался. Почему? И ладно наши противники, космодесы, у них это уже на уровне инстинктов (неконтролируемый взрыв может принести больше вреда, чем пользы, уничтожить ценные трофеи и оборудование, или даже зацепить своих), но наши-то все были опытными, столько боев в «полях» провели…

Как бы там ни было, а совершенное мной злодеяние стало последней каплей.

— Хватит! Все, стоп! — заорал один из чудом переживших эту мясорубка капралов противника.

Из всего прибывшего за нами отряда выжило всего двенадцать человек. Да и то, сражаться могли всего семеро.

Едва только он поднял руки и начал орать, его товарищи прекратили стрелять. Мы, естественно, тоже.

Как только перестали греметь выстрелы, до жуксов дошло, что происходит, и они отошли от недобитых противников.

Что ж, жуксам тут тоже хватило — пауков выбили начисто, от скорпи осталось трое, причем одному оторвали клешню. Из двоих БРТов сражаться полноценно мог только один — ему, конечно, тоже досталось, но все же раны были не опасные, и на «функциональность» твари особо не влияли. А вот второй еле ползал — лапы ему повредили так, что вряд ли это «лечится». Впрочем, может, у жуксов ничего и не лечат, может, с БТРами, получившими такие травмы, поступают как с лошадьми, сломавшими ноги. Этого я не знаю и, наверное, не узнаю.

Бой наконец-то закончился, и мы победили.

Оставшихся в живых космодесов споро «спаковали», а вот затем…

Прибывшие по нашу душу корабли оказались куда более сговорчивее, чем космодесы.

Вернее офицеры флота. Дело в том, что сам адмирал был выходцем из космодесов, дослужившимся до первого офицерского чина, затем прошедший долгий путь до бригадного генерала, и после какой-то ссоры с флотскими решивший все кардинально изменить. Он перешел в офицеры флота, получил под командование сначала небольшой фрегат, затем крейсер, потом эскадру и, наконец, флот.

Он наводил свои порядки, которые приветствовали космодесы и ненавидели флотские. Так что, вопреки моему первому впечатлению, адмирал был не так прост, и прямо уж «безусловной любовью военных» не пользовался. Особенно его недолюбливали флотские. Адмирал Нельсон был известен благодаря своему крутому нраву, он с легкостью мог разжаловать опытного и бывалого капитана в мичманы, убрать с корабля, устроить рокировку экипажа.

А ведь всем известно, как флотские к этому относятся. Капитан подбирает команду под себя, учит работать их слаженно, как оркестр…

Не скажу, что такого нет у десанта. Вон, моя МТГ тому пример — как бы нас ни раскидывало, каких бы чинов мы ни были, но уверен, будь я генералом, а мои друзья — Куча, Выдра, Такахаси, Чуха и Дед, майорами, полковниками и так далее, все мы с радостью вновь объединимся в одну МТГ и дадим фору многим.

К чему это я? К тому, что своими действиями с одной стороны адмирал снискал уважение, и пока он был «под защитой» правительства, капитаны и прочий недовольный им люд не рыпался. Но сейчас, когда адмирал заврался, в его флоте случился раскол.