Поэтому я сделала следующее, что пришло мне в голову.

– Я… сожалею о твоем дяде. И твоей маме. И твоем отце.

Вышло немного неуклюже.

Наверное, этого следовало ожидать. Когда я сказала, что никто никогда не извинялся передо мной, это также значило, что я тоже никогда ни перед кем не извинялась.

Наверное, я все-таки не извинялась, а просто сочувствовала.

Несколько секунд он лежал молча.

Потом ответил:

– …спасибо. И, как я уже сказал, мне жаль, что я втянул тебя во все это.

– Все в порядке, - сказала я и тут же поняла, что это не совсем так.
– То есть, конечно, не все в порядке - это отстой - но это не твоя вина. То есть, ты виноват, но… ты не хотел.

Это прозвучало не так, как мне хотелось бы.

В его ответе был слышен сарказм.

– Спасибо за понимание.

По мере того как согревалась, я стала замечать великолепную выпуклость его задницы, прижатой к моему телу.

Затем я стала представлять, как он размахивает топором.

Его мышцы рук напрягаются…

Его грудь вздымается…

Мышцы спины пульсируют…

И я подумала о большой, твердой, массивной выпуклости на его бедре под джинсами.

О, Боже…

Я попыталась отвлечься разговором.

– Как ты думаешь, что произойдет?

Его голос звучал озадаченно.
– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… как ты думаешь, твой дядя ищет тебя? Нас?

– Я не знаю. Но мы не можем рисковать.

– А что будет с моей бабушкой?

– Я собираюсь вернуть тебя к ней домой в целости и сохранности.

Я нахмурилась.

– Но… что-то должно происходить. Иначе сейчас ты отвез бы меня к ней, а не прятал в лесу.

– Ты видела наемников в той лодке, которая преследовала нас.

– Да, но почему они до сих пор ошиваются поблизости? Если только…

– Все будет в порядке. Мы просто проявляем излишнюю осторожность, вот и все.

Я ухмыльнулась в темноте.

– Ты очень осторожный человек, не так ли?

– Не всегда, нет.

– Мне трудно в это поверить.

– Верь во что хочешь.

Сзади мне было хорошо и жарко… но спереди было холодно, и я повернулась.

Наверное, можно сказать, что я была большой ложкой, а он - маленькой…

Только он был самой гигантской маленькой ложкой, которая когда-либо существовала, а я крошечной большой рядом с ним.

Но я чувствовала, как его задница прижимается прямо к моему тазу.

О, Боже…

Мне так хотелось дотронуться до него…

Но я довольствовалась тем, что приподняла футболку, чтобы прижаться холодным животом к его теплой спине.

– Лучия, - сказал он раздраженным голосом.

– Что?
– спросила я, защищаясь, хотя знала, что он собирается сказать.

– Я сказал - никакого дерьма.

– Это не дерьмо - я просто пытаюсь согреться.

– Ты подняла футболку.

– Мои сиськи все еще прикрыты!
– огрызнулась я.

– И они прижаты к моей спине!

– О-о-о, мне так жаль, что у меня есть эти части тела.

– Знаешь что? Ничего не выходит. Возвращайся в свою комнату.

В комнату, где холодно и ждут плохие воспоминания.

Воспоминания, ради побега от которых я готова на все.

– Нет, - вызывающе ответила я.

Он резко развернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Убирайся.

В этот момент я уже не могла отступить, поэтому сказала:

– Если тебе так хочется побыть одному, иди сам в другую кровать. Эта теплая.

– Эти двухярусные кровати крошечные - эта едва ли достаточно большая для меня…

– Как скажешь, - сердито сказала я и повернулась к нему спиной.
– Ну вот, мои сиськи больше не упираются в тебя, доволен?

– Нет. Убирайся. СЕЙЧАС.

– Почему бы тебе не отвалить.

И тут он напугал меня до смерти.

Он вскочил с кровати и сорвал с меня одеяло.

– Я сказал, уходи!

Но он совершил ошибку.

В лунном свете мне все было видно.

У него был стояк.

И Боже, что это был за стояк.

Он все еще был в его черных трусах, но торчал в сторону - и был таким большим и длинным, что оттягивал пояс боксеров.

– Ни хрена себе, - воскликнул я, а затем рассмеялась.
– Так вот в чем дело.