И когда он сказал мне, что ему жаль…

Это много значило для меня.

В памяти всплыло воспоминание - единственный раз в моей жизни Нона попросила прощения.

Мне было шесть лет… сразу после того, как это случилось.

Помню, Нона взяла меня на руки и стала укачивать.

Ее голос был таким печальным…

Мне так жаль, моя милая девочка… Мне так жаль…

Я чувствовала, как по спирали погружаюсь во тьму и горе.

Я пыталась выкинуть все это из головы.

Но не смогла.

Я почувствовала первые признаки приближающейся панической атаки.

Я попыталась сосредоточиться на дыхании.

Но от этого становилось только хуже.

Я попыталась сконцентрироваться на окружающих звуках.

Но все, что я слышала, - это скрип дерева и вздохи ветра за окном.

Я чувствовала себя такой одинокой…

И я не могла этого вынести.

Я скорее умру, чем останусь одна.

Я выскользнула из постели и пошла по коридору к комнате Массимо.

Я открыла дверь. Я не стала стучать, потому что не хотела, чтобы он прогнал меня.

– Массимо?

Лунный свет проникал в окно, и я видела и слышала, как он шевелится под одеялом, глядя на меня.

– Что?
– спросил он, явно раздраженный.

– Можно мне лечь с тобой в постель?
– спросила я, мой голос дрожал.

– Зачем?
– рявкнул он.

Мне не хотелось говорить ему настоящую причину, поэтому я сказала очевидное.

– Мне холодно.

Я чувствовала, как его глаза скользят по мне в лунном свете.

– Надень штаны, - сказал он.

– В них неудобно спать.

– Тогда сходи в другую спальню и возьми дополнительное одеяло.

– Мне все равно будет холодно.

Он разозлился.

– Лучия…

– Послушай, мне просто… мне страшно, понимаешь? Я не хочу оставаться одна.
– Я сделала паузу.
– И я замерзла.

Он сердито вздохнул.

– Никакого дерьма, хорошо? Никакого флирта, никаких касаний, никаких прижиманий ко мне - ничего этого. Поняла?

Сначала я сказала:

– Ладно, да, как скажешь…

Но эти слова задели меня за живое.

Я пыталась отвлечься от ужасных воспоминаний, от чувства тоскливого одиночества.

А он подумал, что все дело в нем. Потому что он - красавчик.

Мой гнев на время пересилил страх и печаль.

– Знаешь, что?
– психанула я.
– Забудь об этом.

И повернулась, чтобы уйти.

– Лучия, - прорычал он мрачным голосом.

Я остановилась, положив руку на дверную ручку.

Я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил таким тоном.

Глубоким, злым… с чем-то еще более темным под слоями.

Это заставило мое сердце пропустить удар…

И не от испуга.

– …что… - прошептала я.

– Ложись в эту чертову кровать.

На этот раз мое сердце не просто пропустило удар…

Оно заколотилось в моей груди.

Я медленно приблизилась и скользнула под одеяло.

Такое же холодное, как мое.

– Могу я… можно мне лечь рядом с тобой?
– спросила я.

– Нет. Оставайся на месте.

Я ничего не сказала…

Но по мере того, как холод проникал все глубже в мое тело, у меня начали стучать зубы. Без шуток.

– Ты делаешь это специально, - прорычал он.

– Нет, - ответила я, клацая зубами.

Затем мое тело начало дрожать.

Массимо застонал, потом сказал:

– Хорошо. ЛАДНО.

Я поспешно подвинулась под одеялом и прижалась к нему всем телом.

Он лежал спиной ко мне, и я прижалась к нему своей.

На нем снова были только боксеры, и моя задница и ноги прижимались к его голой коже.

И к его потрясающе идеальной заднице.

АААААААААААА.

Мои зубы перестали стучать, а тело - дрожать.

– Ты действительно как печка, - сказала я, когда все мое тело расслабилось, наконец, согревшись.

– Ммм, - проворчал он.

Мы лежали так некоторое время… и я думала о том, что он сказал перед камином.

И мне снова захотелось плакать.

Я подумала о том, чтобы сказать - спасибо за то, что ты извинился, но это было немного странно… вспоминать о том, что было час назад…