Я выключаю двигатель и сажусь в темную машину. Без грохочущего шума в моих ушах снова воцаряется тяжелый покой. Я опускаю окна, ощущая прохладный воздух на своей обнаженной коже. Я чувствую запах тыкв, набухающих во влажной земле.

Джуд выходит из задней двери дома с пачкой книг под мышкой. Он пересекает двор, проскальзывает через сад и исчезает в сарае для работ.

Когда он появляется мгновение спустя, в его руках ничего нет.

— Эй! — я кричу через двор. — Ты должен был убирать вещи из сарая, а не захломлять еще больше.

Он прыгает, как кошка.

— Не делай так!

— Так тебе и надо, ты все время подкрадываешься ко мне.

Ему требуется всего мгновение, чтобы прийти в себя.

— Закончила со своим рабством по контракту?

— Ага.

Я не говорю ему, что на самом деле я сегодня не работала над забором Дейна. Я также не рассказала ему о поцелуе. Обычно я не могу хранить секреты от Джуда, чтобы спасти свою жизнь, но с Дейном все по-другому. Я не могу объяснить, что происходит между нами, потому что я сама этого не понимаю.

Джуд может сказать, что что-то не так.

— Что с тобой случилось? Ты странно выглядишь.

Я пожимаю плечами. Движение кажется странным, как будто я только что его придумала.

— Я собираюсь переодеться, — я слышу слова, слетающие с моих губ, как будто их произносит кто-то другой. — Ты идешь на эту вечеринку у костра?

— Черт возьми, нет, — Джуд хмурится.

Я снова пожимаю плечами.

— Как хочешь.

Я ковыляю по дому, замечая, сколько усилий требуется, чтобы поднимать ноги. Движение при ходьбе больше не кажется автоматическим. Мой пульс учащается. Я чувствую, как мышцы сжимают кровь, как рука отжимает губку.

— Что за хрень? — шепчу я. — Что ты сделал?

Я не знаю, говорю ли я с Дейном или сама с собой. Я, должно быть, сошла с ума, пригласив этого человека в свою голову.

Я не знаю, о чем я думала. Должно быть, это какое-то стремление к саморазрушению, которое тянет меня к нему снова и снова.

В главном вестибюле девяносто шесть плиток и шестнадцать ступенек на второй уровень, но только тридцать девять перил — одного не хватает. Люстры сделаны из латуни, а птицы на обоях — вьюрки…

Мои глаза мечутся повсюду, пересчитывая все. Мое сердце бьется слишком быстро.

Я поднимаюсь по второй лестнице в свою комнату и бросаюсь на кровать, затыкая уши и закрывая глаза.

Когда я снова поднимаю голову, все нормально. В комнате темно и прохладно. Тишина — это просто тишина.

Мой телефон жужжит рядом с кроватью:

Эмма

Я не хочу и дальше доставать тебя, но ты упускаешь массу интересного

Мои большие пальцы двигаются по экрану. Я печатаю, передумываю, затем отправляю это вместо этого:

Я

Ухожу сейчас же

Реакция мгновенная:

Эмма

Черт возьми, да! Тащи сюда свою задницу!

Я улыбаюсь, засовывая телефон в карман. Приятно чувствовать себя желанной, даже просто в качестве еще одного тела на вечеринке.

Я перебираю шесть предметов одежды, развешанных в шкафу, вытаскиваю рубашку, которую считаю «самой красивой», то есть на ней нет размазанной краски или видимых дырок. Чего нельзя сказать о моих джинсах.

Я расчесываю волосы, добавляю немного подводки для глаз и блеска для губ и сбрызгиваюсь одеколоном Джуда. В треснувшем зеркале, при свете лампы, я выгляжу чертовски хорошо.

Джуд во дворе, по локоть в деталях двигателя.

— Уверен, что не хочешь пойти?

— Нет, спасибо, — он наваливается всем весом на гаечный ключ, пытаясь открутить ржавый винт. — Я собираюсь наладить бесперебойную работу.

Мой брат становится невероятно продуктивным, когда избегает того, что ненавидит больше всего.

— Не засиживайся допоздна.

— И тебе того же, — говорит он, бросая на меня взгляд.

Ладно, ладно, сообщение получено.

В сотый раз я напоминаю себе перестать нянчиться с ним. Хотя это было бы намного проще, если бы он иногда вел себя как взрослый.

Ему двадцать, напоминаю я себе. Больше не ребенок.

И в кои-то веки, когда я смотрю на него, сгорбившегося в ярком свете лампы, я действительно вижу это.

Глава 13

Реми