— Какое предложение?

Дейн берет вино и делает большой, медленный глоток. Он слегка улыбается и кажется довольным, как будто все идет по плану.

— Я сказал это твоему второму разуму.

Я забираю вино обратно.

— Ты сумасшедший.

Он пожимает плечами.

— Тебе следовало бы получше изучить своего врача. У меня ужасные отзывы на Yelp.

— Ты не мой врач.

— О, определенно нет или то, что мы делали ранее, намного более незаконно.

— Какая часть?

— Про то, как засунуть руку в штаны. И, возможно, все остальное тоже — я врач, а не юрист.

Я искоса смотрю на него.

— Ты забавный, когда пьян.

— Я забавный, когда я навеселе, я сентиментальный, когда я пьян.

— Значит, ты только навеселе?

— Ты поймешь, что я пьян, когда я начну говорить о смерти Вселенной.

— Вся вселенная? — я, должно быть, навеселе, потому что хихикаю. — Это сентиментально.

Дейн пожимает плечами.

— Не говори, что я тебя не предупреждал.

Наверное, я веду себя грубо, разговаривая только с Дейном, когда Эмма пригласила меня сюда. Однако трудно вовлечь ее в разговор, когда она испепеляет Дейна взглядом.

— Извини за, э… э…

— Ее?

Дейну не нужно поворачивать голову, он точно знает, где сидит Эмма.

— Здесь это нормально, — он делает паузу, а затем продолжает: — В городе ходят слухи обо мне.

— Да. Возможно, я что-то слышала.

— Ты слышала? — он смотрит на меня, беря вино. — Я задавался этим вопросом.

Это все, что он говорит. Он не спрашивает, верю ли я слухам, а у меня не хватает смелости вообще что-либо сказать.

Часть меня отчаянно нуждается в информации, но остальная часть меня должна восхищаться тем, какой он хладнокровный, как будто взгляды и шепот не могут его тронуть.

Ты убил свою жену?

Если он этого не делал, это чертовски оскорбительно.

Если он это сделал, он не собирается в этом признаваться.

Ничто не может быть большим доказательством того, насколько я облажалась, чем моя готовность бросить кости.

Встречаться с Джудом на буксире было все равно что быть мамой-подростком. У меня никогда не было фазы бунтаря-бойфренда на мотоцикле — я должна была придерживаться безопасного выбора.

Все в Дейне — это развевающийся красный флаг с мигалками и сиренами наверху.

Но это также ощущается ярко, жгуче и дико возбуждающе, в противоположность моим обычным инстинктам.

Гидеон казался безопасным — и посмотрите, чем это закончилось.

Из меня вырывается маниакальный смешок. Неужели я превращаюсь из фальшивой хорошей девушки в возможного убийцу?

Я не могу настолько плохо разбираться в людях — что бы там ни говорил Джуд.

Селина перестает наблюдать за нами и выходит на открытый песок, чтобы потанцевать с мускулистым парнем в шляпе задом наперед.

Дейн бросает на них взгляд, затем решительно отворачивается.

Интересно, танцует ли он. Кажется, что у него это ни за что не получится, но, возможно, у него это действительно хорошо получается. Когда он кладет руки мне на талию, кажется, что мы уже танцуем.

Я не великий танцор, но желание вывести Дейна на освещенный кострами песок непреодолимо.

— Ты… ты хочешь потанцевать?

Дейн удивленно поднимает голову, как будто не ожидал, что я спрошу. Его рот открывается, а затем он резко качает головой и говорит:

— Нет, — грубо и агрессивно, отводя взгляд.

Отказ бьет как пощечина.

Минуту назад нам было тепло и уютно, мы стояли рядом у камина. Все казалось легким и естественным.

Теперь я не знаю, что сказать или как держать лицо. Я не хочу казаться, что это имеет значение, но это задело гораздо сильнее, чем я ожидала, и теперь я смущена и слишком часто моргаю.

Дейн неловко ерзает. Он вертит бутылку вина в руках, снова открывая рот, как будто хочет сказать что-то еще.

Слишком поздно — Эмма хватает меня за руку.

— Пойдем потанцуем со мной.

Возможно, она слушала, или же она увидела выражение моего лица.

Я позволяю ей вытащить меня на песок, мое тело бездумно движется в такт музыке.

Эмма кладет руки мне на плечи, пританцовывая рядом. Она хорошая танцовщица, босиком по песку, волосы ярче огня.

Дейн наблюдает за нами.