– Нет. Её историю я услышал, Амат заполнил пробелы. За неё поручился тот, с кем связан Амат, и кому передал данные по купленным детям. Иных выходов на нас не было, поэтому она прибегла к помощи правоохранительных органов. Я всё основательно проверил.

И даже не поленился прокатиться в отдел, чтобы переговорить с Грековым. Блокнот я увидел своими глазами, а также услышал моменты, о которых Юлия умолчала, например, что запрос по одному из детей привёл к плачевным последствиям. И Греков уведомил, что ребёнок погиб, как только вышли на покупателей. По этой причине Сычёва решила пойти иным путём. Не совсем законным, но вполне действенным.

И как родитель, я её понимаю, даже поддерживаю рвение использовать все имеющиеся варианты. Система отметила заказ, как принятый в работу, но никто из Перевозчиков не знает, что ушёл он ко мне.

– Надеюсь, ты всё обдумал?

– Более чем.

– Ты ведь понимаешь, что речь идёт не о стандартной доставке? – Киваю. Мы оба осознаём, что вариант «привёз – высадил» в данном случае нерабочий. И Юля чётко дала понять – ей требуется помощь на месте. – Ты пять лет не катался за границу. Уверен, что проблем не возникнет?

– Старые связи сохранились. Не только на границе, но в и в стране. Знаю, куда пойти и с кем связаться в случае возникновения проблем. Я ещё не всё забыл, если вы об этом.

– Почему она?

И Фелер интересуется, что заставило меня, человека, оставившего место Перевозчика, вновь вернуться за руль. И если бы я знал ответ на этот вопрос, не задумываясь бы его озвучил. Но и вчера, и сейчас я сам себе не могу ответить, что сподвигло позволить прорасти семени возможности осуществления данного момента. Её история? Тот факт, что я тоже отец, разделяющий её переживания? Или чувство ответственности за случившееся? Ощущение вины неприятно тянет за хвост мою совесть, брыкающуюся и нежелающую рисковать шкурой ради человека, которого я видел первый раз в жизни, и одновременно откликающуюся на призыв о помощи. А это был именно он. Открыто она не просила, лишь подкидывала «бонусы», решив, что деньги – лучшая мотивация.

– Почему бы не помочь однофамилице? – Скупая улыбка, за которой спрятано моё непонимание и невозможность ответа.

– Cherchez la femme 1 ?

– Можно и так сказать.

– Алексей, – назвав меня по имени, Фелер выдыхает, всем видом показывая, что именно сейчас произнесёт нечто важное. Для него. – Ты пять лет являешься моей правой рукой, и я ни разу не пожалел, что когда-то предложил этот пост именно тебе. Наученный событиями, произошедшими семь лет назад, – осекается, напоминая об истории с Царёвым, – я довольно долго присматривался и оценивал тебя. Надеюсь, что поездка закончится благополучно, и ты займёшь своё привычное место за стеной, – указывает в сторону моего кабинета. – У меня нет времени и желания заниматься подбором нового помощника. Возраст делает меня довольно неприятным человеком, которого не все могут вынести, как и найти подход.

Из его уст подобное является похвалой, на которую Фелер, как правило, скуп. Отчасти я его понимаю, потому как фактор доверия в нашем деле – основополагающий момент. Его опыт, основанный на неоднократных подставах, заставляет держаться за того, кто проявил себя исключительно положительно.

– Я сказал только об отпуске.

– Как знать, как знать… – хмыкает, напоминая, что поездка намечается не из простых, а чем она закончится, предполагать опасно. – Вдруг однофамилица пожелает остаться в Европе, – пожимает плечами, демонстративно перебирая бумаги.

– Аскольд Веранович, мы говорим исключительно о заказе.

– Конечно, о нём, – смотрит исподлобья, – и о заказчике.

– Не стоит придавать значение несущественным моментам.

– Даже не думал. Но вот скажи мне, Алексей Евгеньевич, – откидывается на спинку кресла, – пять лет назад ты уверенно заявил, что отказываешься от роли Перевозчика по личным причинам, и занял предложенную должность, а сейчас едва сдерживаешься, чтобы не сорваться в путь. Ты честно опросил Перевозчиков, – даёт понять, что в курсе, о чём была беседа с его подопечными, – вот только твои вопросы больше походили на утверждение о невозможности их согласия, – улыбается, впитывая мою реакцию. – Не могу знать, что тобой движет, но надеюсь, дорога даст то, что ты ищешь.

– Я вас услышал, – поднимаюсь, чтобы оставить его в одиночестве.

– И ещё, – обернувшись, жду продолжения, – с момента принятия заказа, в силу вступают установленные правила. Они едины для всех и статуса не различают. Неотложные вопросы реши до конца дня, по остальному проинструктируй Лира. Он заменит тебя на время отпуска. Ровной дороги, – напутствие от Фелера, как благословение и одновременно облегчение.

Ожидал более эмоциональной реакции и непонимания стремления помочь Юлии. Я и сам не понимаю, почему она и почему сейчас, но нечто едва уловимое и в то же время явно ощутимое, заставляет откликнуться именно на эту заявку.

Закрываю все текущие дела. Две недели – общий промежуток, но надежда сделать всё за несколько дней, всё ещё присутствует. И если прикинуть, то это вполне осуществимо, вот только для начала нужно найти семью, купившую девочку. Повторно изучаю страницы блокнота, предусмотрительно распечатав. Не даёт покоя завышенная стоимость девочки на фоне остальных «ровных» цифр.

Предчувствую сложности, связанные с данной несостыковкой, поэтому набираю старого знакомого из Службы быстрого реагирования полиции Чехии, который вот уже шесть лет в отставке, но всё ещё активно участвует в некоторых делах, а также имеет доступ к базам. И фамилия Ваславик оказывается почти такой же популярной, как Смирновы в нашей стране, но я всё же прошу просмотреть семьи, где имеются девочки четырёх лет, либо появились сравнительно недавно в связи с удочерением. Не надеюсь на результат, но Михаль удивлён, что я появился спустя столько лет, да ещё и прошу выполнить трудоёмкую работу. Сумма за его работу озвучена, и её придётся отдать, даже если он ничего не найдёт. И это увеличивает стоимость поездки Юлии на пять тысяч.