Сосредоточен и напряжён, о чём свидетельствуют сцепленные за спиной руки. Иду вдоль стола, который всем, кто оказывается здесь впервые, кажется бесконечным. На самом деле его длина составляет девять метров, и установлен он с определённой целью: каждый, кто безразличен главе Организации, занимает место на противоположном конце, тем самым понимая отношение Фелера. Правила давно установлены и изучены.

– Знаешь её?

Вручает планшет, на экране которого фотография женщины. Приятное лицо: полные губы, прямой нос с чуть заострённым кончиком, родинка над бровью и большие выразительные карие глаза. Или они зелёные? Увеличиваю изображение, чтобы отметить интересный цвет.

– Нет. А должен?

– Смахни вправо.

Что и делаю, пробегая взглядом по строкам и понимая, по какой причине мне адресован вопрос.

– Сычёва Юлия Марсовна. Мы однофамильцы. Фамилия не редкая.

– То есть, она не имеет отношения к тебе?

– Вопрос неверный, – пролистываю ниже, – потому как, скорее, спросить нужно о муже. Её девичья фамилия Герт.

– А он тебе знаком? – Ещё одно движение, и передо мной мужчина за тридцать, вполне обычной наружности.

– Тоже нет. А в чём дело? Есть проблемы?

– Пару недель назад в систему поступил запрос на перевозку. От неё, – указывает на планшет в моих руках. – Человек новый, поэтому проверка стандартная. Обычная биография: родилась, училась, вышла замуж. Разведена, есть дочь четырёх лет, живёт в собственной квартире, работает поваром в ресторане. В связях с криминальными элементами замечена не была, правонарушений не имеется. Обычная жизнь рядового гражданина. И, в связи с этим возникает вопрос: зачем на первый взгляд обычной женщине оставлять заявку на перевозку в Чехию?

– В Чехию?

Фелер всегда основательно подходит к «приёму» новых клиентов, и если у него возникают вопросы, то, как правило, интуиция его не подводит.

– И что мешает Сычёвой Юлии купить билет на самолёт и через несколько часов оказаться в нужном месте?

– Ничего.

– Именно. Но вместо этого запрос закидывали трижды за две недели. Указан номер телефона и даже адрес проживания.

– Смело, – и, как правило, наши клиенты основные данные скрывают, либо заменяют иными, и в случае слива, отыскать можно с трудом. – И сразу второй вопрос: не от случайного же прохожего она узнала об Организации? Нас не найдёшь в поисковике или рекламных буклетах. Её должны были направить, а лучше замолвить словечко.

– И замолвили. – Оскал Фелера не сулит ничего хорошего.

– Кто?

– Не поверишь – менты.

Возвращаюсь к фото однофамилицы, внимательно осматривая, а затем детально изучаю данные, не находя тёмных пятен и несостыковок. И вопрос главы мне ясен, как и непонимание обращения к нам.

– Кто-то ответил на заявку?

– Нет, конечно, – фыркнув, поднимается, прохаживаясь вдоль бесконечного стола. – Недавние события ещё не забылись. – И сейчас он говорит об устранённом Перевозчике, но зная Фелера, смотрит далеко вперёд. – Не прошло и месяца, как на твоём месте сидел Амат, а напротив Меркулов. И участь последнего нам известна, а также тех, кто использовал Организацию для ведения собственного «бизнеса». Я заинтересован в том, чтобы работать спокойно, и кандидатура Вертилова, вылезшего непонятно откуда, меня не радовала. Но Амат решил все вопросы, автоматически сделав хозяином земли Кротова. Меня он устраивает: адекватный, основательный, считающийся с правилами и чётко соблюдающий договорённости. Да, теперь Кротов обязан часть отдавать Парето, но требование обосновано, потому как именно его люди сделали всю грязную работу, позволив стать хозяином.

– Какое отношение к этому имеет Сычёва?

– Как думаешь, может она быть подсадной уткой?

– Если только слишком откровенной. – Фелер смотрит вопросительно. – Если кто-то стремится «рассмотреть» Организацию изнутри, то хорошая девочка Юля без тёмных пятен и сложностей с законом вызывает очень много вопросов. Добавить сюда навязчивые запросы и получается автоматический отказ.

– А если так задумано? – Возвращается в кресло, и я отмечаю, что градус напряжения снижается. – Не подумать на того, на кого невозможно не подумать.

– К чему вы ведёте? – И я ведь понимаю, что данный разговор ведёт к уже сделанным выводам.

– Я хочу, чтобы ты её проверил. Лично. Как живёт, чем дышит и с какой целью стремится в Чехию.

– И как вы предлагаете мне это узнать? Спросить?

– А почему нет? Возможно, подобного она ожидает меньше всего. Вопрос – ответ. Посмотришь на живую реакцию, на основании чего сделаешь выводы.

И Фелер знает, что подобный момент самый эффективный, особенно в отношении женщин.

– Не проще просто отправить в чёрный список? – И я не горю желанием выяснять подробности жизни какой-то женщины, показавшейся Фелеру подозрительной.

– Проще, но я не хочу жить с мыслью, что под меня копают. Что-то назревает, – постукивает пальцами по столу, уставившись в несуществующую точку. – Кожей чувствую.

Интуиция главу не подводит, а после инцидентов с дочерьми, он стал прощупывать окружение более основательно, улавливая изменения и предугадывая реакции.

– Понял.

Споры бессмысленны, если глава определил порядок действий. Поэтому забираю планшет и, отправившись в кабинет, просматриваю повторно фото и данные. Нахожу профиль в социальной сети, отметив, что на всех публикациях Юлия одна или с дочкой. Девочка похожа на неё: овальное лицо, выразительный взгляд, тёмные, вьющиеся волосы. И ничего – ни старших родственников, ни мужа, пусть и бывшего. Редкие фото ресторана с названием «Антик», который является местом её работы.