– Ты уже был в библиотеке Тэлбота?
– Спрашивает Амелия, пока ассистентка идет по проходу, раздавая учебную программу.

“Нет, пока нет. Я слышал, это необычно”.

Библиотека Тэлбота остается одной из моих главных причин посещать Пембридж. С детства я обожала библиотеки. В детстве мои няни, которые оставались со мной, когда папа был в турне, водили меня в читательские лагеря и на книжные ярмарки в местной публичной библиотеке. Позже я отправлялся на экскурсии только ради того, чтобы найти что-нибудь особенно необычное или историческое, умоляя отца сделать крюк во время совместных поездок, чтобы исследовать другую библиотеку, о которой я прочитал в Интернете. Ресторан здесь, в Пембридже, хотя и является архитектурно и эстетически типичным для своей эпохи, отличается своими коллекциями произведений искусства, истории и первоисточников.

– На третьем этаже, недалеко от входа в крыло специальных коллекций, есть укромный уголок. Здесь очень светло, - говорит мне Амелия, и я мысленно отмечаю это.

Мы с ней обмениваемся номерами телефонов в конце урока, после чего я нахожу скамейку в бетонном дворике, чтобы сесть и позвонить отцу. Я знаю, что если он не будет регулярно получать новости, то ничто не помешает ему сесть в самолет и появиться у моей входной двери.

– Привет, малышка.

– Привет, папа.

– Как проходит первый день?

“Хорошо. Я только что отправил тебе фотографию здания. Вблизи оно потрясающее. Построен в 1854 году и посвящен принцу Альберту”.

“Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как я выступал в Королевском Альберт-холле? Наши ребята приехали на погрузку в тот же день, когда загружалась другая бригада, так что на погрузочной площадке образовалась большая пробка. Я сижу в автобусе, потому что у нас короткий разворот и нам нужно пройти саундчекинг до обеда, и я вижу нашего роуди Расти снаружи, выглядящего так, словно он собирается вышибить дух из какого-то водителя ”.

Моя жизнь измеряется не годами, а анекдотами моего отца. У него есть история на любой случай. Как только он начинает действовать, цепочку воспоминаний уже невозможно прервать.

“В общем, я захожу внутрь, чтобы осмотреться, и мне говорят, что я не могу выйти на сцену, потому что там Джон Майер. У него есть гитара, и он играет, снимает какие-то кадры или что-то в этом роде. Но когда Расти поднимается туда, чтобы вырвать гитару из рук Майера и сказать ему, чтобы он двигался дальше, оказывается, что это не он. Просто какой-то чувак с улицы с жиденькой клочковатой бородкой, который каким-то образом пробрался в заведение, - заканчивает папа со смехом.

“Я обязательно буду следить за подражателями Джону Майеру”, - отвечаю я, в то время как телефон пищит у меня в ухе.

Это сообщение от Ли. Он в кампусе и хочет встретиться за ланчем у здания flower box building. Затем он отправляет мне pin-код, указывающий его местонахождение. Я изучаю экран — он в паре кварталов от меня.

Я спрыгиваю со скамейки и хожу, разговаривая, пока не нахожу Ли, выглядящего щеголевато в другом жилете и галстуке-бабочке, с коричневой кожаной сумкой-мессенджером, перекинутой через грудь.

– Ты хорошо ориентируешься? Папа спрашивает мне на ухо.

– Да, - отвечаю я, затем одними губами говорю Ли, - это мой отец на линии.

Ли улыбается и приветственно машет в трубку.

– Кстати, Ли передает тебе привет. Мы собираемся перекусить перед моим следующим занятием.

– У вас двоих будут какие-нибудь совместные занятия?

– Вряд ли. Она на последнем курсе и специализируется на биохимии.

Ли проводит рукой по голове, изображая, как зачесывает волосы назад. “Я потрясающе смотрюсь в лабораторном халате сэвиджа”.

Я шикаю на него, опасаясь, что отец услышит. Закатив глаза, Ли оживленно сжимает губы.

– Мне надо бежать, пап. Позвоню тебе завтра.

“Будь осторожна”, - говорит он мне как некий ритуал. “Люблю тебя, малышка”.

Ли берет меня под руку и ведет в египетское кафе несколькими дверями дальше. Владельцы - молодая супружеская пара, которая приветствует его, помахав рукой из кухни за прилавком. Они втроем разговаривают по-арабски, и я улавливаю слово "американец", когда Ли кивает в мою сторону. Прежде чем я успеваю взять меню из стопки на стойке, Ли отмахивается от моей руки и делает заказ за меня.

“Поверь мне”, - говорит он, когда мы садимся за столик снаружи. “Тебе это понравится”.

– Я попробую все, что угодно. И я умираю с голоду. Пирожного и немного кофе вряд ли хватит, чтобы продержаться утро после прогулки в кампус.

Девушка за кассой выходит с двумя стаканами воды и нашей посудой. Она также ставит передо мной тарелку с лепешками и различными формочками с соусом.

– Они твои друзья?
– Спрашиваю я, когда она уходит.

“Друзья семьи из старого района. Это место помогло мне пережить первый год в университете”, - говорит Ли. “Они дали мне работу мойщика посуды и уборщика столов, затем линейного повара. Хагер почти каждый вечер засиживался допоздна, запекая баранину на следующий день. Я заскакивал к ней вечером, после закрытия библиотеки, и она встречала меня на заднем дворе с тарелкой, которую нужно было отнести домой. Заботился обо мне, когда я впервые жила вдали от дома”.