— Тебя, что ли, стесняться? — хмыкнул я. — Я даже лица твоего не видел ни разу, как я могу тебя стесняться?

— Что ж, я слышал, что ты необычный человек, Белый Гвардеец. — судя по голосу, тоже усмехнулся император. — Но ни за что бы не подумал, что ты такой наглый. Это мне нравится. Мне вообще нравятся необычные люди. Я даже сделаю вид, что действительно поверил тебе насчет того, что ты никогда не видел моего лица… И покажу его.

Император неторопливо поднялся с трона и сделал шаг вперед, прямо в луч падающего с потолка света.

При слове «император» раньше у меня в голове рисовался усатый и бородатый дядька с длинным лицом и в синем мундире… Даже не знаю, почему. В других случаях, когда я пытался найти какие-то другие ассоциации, это был толстый мужик с длинными тонкими усами, висящими, как недоваренные макаронины, в смешной черной шапочке с плоским верхом и желтом халате, расшитом драконами и змеями. Халат обязательно перехватывал красный яркий кушак, за который император чинно заправлял большие пальцы.

Реальность оказалась намного интереснее. Мысленно попросив демона прибавить масштаба, я внимательно взглянул на императора…

Я смотрел на Алого Гвардейца. На какого-то другого, то ли улучшенного, то ли наоборот — деградировавшего, — но однозначно на рачью тварь, которых я час назад насаживал на копье десятками.

Точно та же самая черно-красная броня, неровная и бугристая, местами выпирающая броневыми пластинами, а местами будто бы перевитая какими-то живыми жилами и венами. Единственное, что отличало императора от Алых — у него не было никакого оружия. У него и рук-то не было видно под плотным слоем этой биологический брони, по виду ничем не уступающей моим собственным доспехам!

А еще у него был другой шлем. Стальной шлем, никакой демонической брони. Украшенный причудливой искусной чеканкой, которую я не смог разобрать даже со зрением демона, он покрывал три четверти головы, оставляя открытым лишь лицо.

Но и лица тоже не было видно. Оно было скрыто под рогатой и клыкастой маской из черной стали. Лишь только в узких отверстиях для глаз было видно, что под этой маской — не просто клубящаяся пустота, а чье-то лицо. Возможно, даже человеческое.

— Ну и где же лицо? — хохотнул я. — Ты мне лицо обещал, а не эту… Павианскую маску!

— Это и есть мое лицо, юноша. — добродушно ответил император. — Вернее, мое будущее лицо. Лицо, которое я получил при рождении, не имеет никакого значения, потому что я все равно его лишусь, когда соберу полностью все части демона в себе. А мое новое лицо явно будет похоже больше на это, нежели на человеческое. Даже на имперских монетах чеканят эту… «павианскую», как ты выразился маску, а не мое истинное лицо, которого никто не видел уже много лет. Странно, что ты этого не знаешь.

— Это его боевая маска. — шепнула Тора. — Еще когда он был военным при дворе моего отца, он водил армии в бой, прикрывая ею лицо. Очень мало людей видели его настоящее лицо, а враги Андрады вообще поговаривали, что нашу армию ведет в бой не человек, а настоящий демон с демоническим же лицом.

— Благодарю за краткий экскурс, леди Вил-Тора. Да-да, разумеется, я вас узнал. Ни капюшон, под которым вы стремитесь скрыть свое лицо, ни, тем более, этот шрам не в силах испортить вашу красоту. Разумеется, это не значит, что я оставлю вас в живых после того, как разберусь с этим мальчишкой, но все рано хотел бы вас поблагодарить за то, что вы пришли своими ногами, наконец-то положив конец мои бесплодным поискам в течении многих лет.

Император не повышал голос, не пытался кричать, не пытался давить эмоциями, он вообще ничего не пытался. Он разговаривал вежливо, тихо, и даже с каким-то уважением обращался и ко мне, и к Торе, которая для него, по идее, должна быть закадычным врагом. Возможно, в его представлении это должно было поколебать наши воинственные позиции, заставить задуматься о том, действительно ли мы хорошо рассчитали свои силы? Ведь он совсем нас не боится и даже вроде бы пытается диктовать свои правила игры, рассказывая о том, что и как он с нами сделает.

Скорее всего, в воображении императора все именно так и выглядело. И даже, наверное, много раз этот трюк срабатывал.

Но не со мной. Я смотрел фильмы про Джеймса Бонда и подобные трюки для меня были просто очередным проявлением глазозакатывательного клише.

Поэтому, не дослушав, о чем там император снова пошел распинаться, я громко перебил его:

— Эй, убогий! По-моему, ты кое-чего не учел! Ты вот все трындишь и трындишь тут о том, как соберешь вместе части демона… Только ты почему-то не подумал о том, что никто тебе его не отдаст!

— Отчего же не подумал? — добродушно удивился император. — Очень даже подумал. Много раз подумал. Очень много раз.

Броня на нем внезапно шелохнулась и медленно стала увеличиваться в размерах…

Нет, стоп. Она не увеличивалась в размерах! Она просто поползла в стороны, словно какой-то непонятный экзоскелет раскрывался, чтобы выпустить из себя оператора! Скользили в лучах солнечного света длинные черные пластины, связанные друг с другом черными сухожилиями и красными венами, постепенно фигура императора росла в стороны все больше и больше…