Очень скоро. Скорее даже, чем ты думаешь.

Но не прямо сейчас. И лучшим подтверждением этого стал амбал, который недовольно посопел, но все же отошел с дороги и сел обратно за стол, позволяя шерифу увести нас из кабака.

Ничего, детина, ничего. У тебя еще все впереди.

Мы вышли из трактира, обошли его по кругу и на заднем дворе обнаружилась большая деревянная карте, состоящая из двух половин, соединенных вместе металлическими полосами. В заднюю часть — с единственным крошечным зарешеченным окошком, и даже без каких-либо лавок внутри, — посадили нас, в переднюю погрузились солдаты, шериф сел на козлы и стегнул лошадей.

Местный аналог автозака застучал деревянными колесами по брусчатке, нас начало покачивать.

— И каков твой план? — впервые за все время открыл рот конунг.

— Попасть в тюрьму. — я радостно улыбнулся. — Где, как не там, быть тем людям, которые менее прочих довольны правлением императора?

— Неужели это изначально был твой план?

— Вовсе нет. — признался я. — Это импровизация.

— Прости мне мой скепсис, но для импровизации нужно понимать конечную цель. Иначе импровизация превращается в суетливые бесполезные и бесцельные действия. Какова твоя цель?

— С учетом всего того, что я успел узнать, цель проста. Поднять здесь восстание.

— Что ж, будь по-твоему. — кивнул конунг.

Спустя минут десять карета остановилась, и двери открылись.

— Выходите. — лениво велел солдат, придерживающий дверь.

Мы вышли из кареты и нас снова под конвоем завели в местную тюрьму. Это было небольшое каменное здание с голыми стенами что внутри что снаружи, поделенное на три помещения. В первом, маленьком, стоял стол, за которым сидел человечек в синем берете с пером, и небольшая пирамида с оружием. Далее, через решетчатую кованую дверь, можно было попасть во второе помещение, судя по наполнению — оружейную. И наконец третье помещение представляло собой ряд каменных камер, входы в которые перекрывались все теми же решетчатыми дверями.

— Имена? — лениво поинтересовался синий берет, слюнявя большое перо и занося его над листом бумаги.

— Максимилиан Жирнов, Тина Тёрнер, Конунг Теоден. — любезно ответил, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть.

Кто такой Максимилиан Жирнов?

Да хрен знает, не помню уже.

Писец трудолюбиво записал все имена, и нас развели по разным камерам.

В каждой камере оказалась дырка в полу, изображающая туалет, в углу, соломенный гнилой тюфяк вместо кровати, и железная миска прямо на полу. Таких камер было двенадцать, два ряда по шесть, и вместо нас — вот печаль! — в тюрьме был только один человек. Еще не старый, но заросший волосами так, что лица не было видно. Жирные сальные космы переходили прямо в бороду, и казалось, что передо мной какой-то леший. Он был бос, а от одежды остались какие-то жалкие клочки. Он тут явно давно.

Но он тут все же один. А я надеялся, что в тюрьме полным-полно местных… если не сопротивленцев, то хотя бы тех, кто просто недоволен режимом. Учитывая то, что из города как раз отозвали всех Алых, это было логично!

Логично, но слишком рано. Если бы ты пришел сюда на пару недель попозже, когда люди устали праздновать, и начали соображать, так бы и было. А сейчас — довольствуйся одним доходягой.

— Эй, доходяга! — окликнул я его, свесив руки через прутья решетки.

— На себя посмотри. — неожиданно чистым и сильным голосом ответил тот со своего тюфяка.

— Прости, не знал, как к тебе еще обратиться. — искренне покаялся я. — Тебя за что сюда?

— Вы что, не местные? — усмехнулся доходяга, но из-за косматости его бороды это даже не было видно.

— Типа того. Издалека пришли.

— Хреново вам. Я — Каспар, лидер местной ячейки сопротивления. Меня схватили уже два месяца назад, и с тех пор держат тут.

Вот тебе и еще одна причина, почему Алых отозвали. Вернее, почему стало возможным их отозвать. Поймать главу сопротивления — по сути значит, обезглавить его, обезопаситься от него. Они же бестолковые сами по себе.

Что есть, то есть. Мне кажется, проблема этих ребят в том, что они знают, чего хотят достичь, но совсем не понимают, как это сделать. Как им противостоять всей мощи военной машины императора.

Что я слышу? Нотки избранного в твоем голосе? Того, кто все изменит, а?

Я усмехнулся и снова обратился к Каспару:

— А что, много ли сопротивленцев в Тангаре?

— Ха, так я тебе и сказал! — злобно выплюнул Каспар. — Я не такой идиот, чтобы отвечать на подобные вопросы — а вдруг ты работаешь на императора и его псов, а? Одно могу сказать — когда они придут меня вытаскивать отсюда, мало не покажется никому!

— А они придут? — уточнил я.

— А как же! Сопротивление своих не бросает.

Что ж, очень на это надеюсь. Мне будет все-таки намного легче, если все сопротивление этого города соберется в одном месте, чем если…

Бум!

Во внешнем помещение что-то громко то ли взорвалось, то ли упало — я так и не понял! Сквозь решетчатую дверь, отделяющую блок с камерами от приемной зоны, прорвались клубы серого дыма, который быстро затянул все окружение, и от которого сидящие в соседних камерах Тина, конунг и Каспар закашлялись.