Она повернулась, чтобы посмотреть на своего парня. Он смотрел на нее в ответ, на его выпученных глазах выступили капельки пота, приказывая ей поддержать его. Она колебалась, и, клянусь, если бы Джимми мог, он бы задушил ответ, который хотел получить от нее.

Она прошептала:

– Он был со мной.

Джимми закричал:

– Видишь! Я не придумываю истории. Не вешай это на меня, Марио.
– Его брови были нахмурены, когда он умолял его.

Молчание затянулось, пока мы все ждали решения Марио.

Каталина заговорила раньше всех.

– Он был со мной, - повторила она.
– Но после того, как мы немного подрались, и он приставил пистолет к моей голове, он ушел, чтобы увидеть Сашу. Он не возвращался всю ночь.

– Ты, мелкая stronza6, думаешь, я даю тебе то, что делаю, чтобы ты могла… - Мускулистые люди Марио толкнули Джимми на его сиденье как раз в тот момент, когда он поднялся, чтобы наброситься на нее.

Она не съежилась и не отпрянула. Провела красными ногтями по губам. Ее глаза сияли, как будто ей это нравилось, как у кошки, готовой к драке. Возможно, я был единственным, кто видел ее блеск в тот момент, но он исходил от нее. Каталина процветала в разгар смерти своего возлюбленного. Я не без гордости признал, что мой член затвердел, глядя на нее, и мне захотелось узнать о ней больше, чем следовало. Я хотел собрать в бутылку ее сияние и изучить его, отвести ее в одно из мест, которые хранил в секрете, и держать ее там достаточно долго, чтобы снять все ее слои и понять ее.

Она была первой загадкой, с которой я столкнулся и которая привела меня в восторг.

Но мое сердце дрогнуло, когда мой разум осознал ее слова.

– Саша, - прошептал я. Это имя совпадало с именем матери моего будущего ребенка, моей бывшей невесты. Ритм моего сердца ускорился, желудок внезапно подскочил к горлу.

Это должно было быть совпадением.

Но в мафии совпадений не было.

Марио положил руку мне на плечо.

– Это не твоя Саша, сынок. Она неприкасаемая. Кто эта Саша?
– спросил он.

Джимми посмотрел на нас обоих.

– Послушайте… - Он вздохнул и провел рукой по волосам, которые были мокрыми от пота. Стены вокруг меня сдвинулись от страха в его голосе. Ни у кого так не дрожал голос, если только они не знали, что вот-вот раскроют что-то непоправимое.
– Сегодня утром я был там, когда ты работал, Ром.
– Он застонал от собственного рассказа, как будто был разочарован своими действиями.
– Я не должен был встречаться с ней. Хотя ты знаешь, какой она была? Как она смотрела на тебя своими большими глазами лани, а?

Была.

Я попытался подняться со стула, но Марио удержал меня, положив руку мне на плечо.

– Ты лжешь, - сказал я, но мой голос надломился, и я прочистил горло.
– Не морочь мне голову, Джимми. Я всегда хотел убить тебя. Не издевайся надо мной и не заставляй меня делать это.

Он покачал головой.

– Она собиралась создать проблемы, ясно? Она пыталась сказать мне, что у нее в животе мой ребенок и…

Я слетел со стула при этих словах. Они прозвучали слишком близко к правде.

Ребенок был моим.

Никто не должен был знать о ее беременности. Мы собирались подождать, чтобы рассказать всем.

Мускулистые люди Марио окружили меня. Они были никем в общей схеме вещей. Они делали нашу грязную работу, когда нам нужны были козлы отпущения. Я толкнул их, боролся с ними, выбил колено у одного парня и ударил другого в горло. Подскочили еще трое, но Бастиан и Кейд оттащили меня назад.

– Успокойся, - продолжал шептать Бастиан.

Ярость поглотила меня, обернулась вокруг моей души, горела глубоко в моих сухожилиях и прокачивалась по моим артериям и венам. Когда я не смог вырваться из хватки моих кузенов, я повернулся к Марио.

– Он мой. Его жизнь - моя.

Марио кивнул.

– Пока он здесь. Сейчас. Таковы условия. Теперь все видят, что происходит, когда ты сбиваешь неприкасаемых и торгуешь женщинами с моей фамилией.

Наш новый образ жизни появился много лет назад. Семья Арманелли стремилась перестать зарабатывать деньги на наркотиках и женщинах. Мы вплелись в бизнес, снизили цены на газ, играли с акциями.

Джимми начал плакать, умоляя сохранить ему жизнь.

Я закрыл глаза и увидел Сашу. Ее волосы развевались на ветру так дико, что она грозилась их обрезать. И в наши лучшие дни я говорил ей, «нет», что это прекрасно, и она улыбалась так чертовски широко. У нас были свои проблемы, но ее свет не должен был погаснуть из-за такого мужчины, как он. Я открыл глаза.

– Ты забрал то, что было моим, Джимми.

– Я этого не делал. Она сказала, что ты больше не с ней. Она сказала…

Я позволил цепочке упасть с манжеты моей рубашки с длинными рукавами. Звон ржавого металла о цемент пробудил во мне зверя.

Учащенное дыхание Джимми перешло в хрип при виде моей цепи, и он отшатнулся в своем кресле.

– Пожалуйста, Ром. Не поступай так со мной. Не отворачивайся от меня, когда я был членом семьи…

Позволить ему закончить фразу, и использовать нашу семью в качестве карты для переговоров было бы преступлением. Монстра долго не удержать. Я с такой силой хлестнул цепью по его лицу, что она оторвала большую часть его щеки. Некоторые мужчины считали, что нужно подождать несколько минут, чтобы боль утихла, но я навалился на него. Достав из кармана нож, я воткнул его ему в бедро. Его крик подпитывал мою потребность в пытках.