***

Передо мной лежит система, на окраине которой мы вываливаемся и замираем с поднятыми на максимум щитами. Эта система очень похожа на Солнечную – так называлась когда-то давно звездная система Праматери – но вот только это совершенно точно не она. Планет не восемь, и не девять, а три, пояс астероидов отсутствует. Обитаема, судя по всему, вторая планета, первую я не вижу, а третья… Что-то странное с ней. На орбите второй видна вполне узнаваемая орбитальная станция Первой, а то и Второй Эпохи, при этом нет признаков разумной деятельности, как будто система пуста, но такого быть не может, потому что планета живет.

Я даже не успеваю сформулировать вопрос, когда картина передо мной меняется – система подергивается туманом, что в космосе нонсенс, и исчезает с экранов. Я замираю в полнейшем удивлении, так как происходящего не понимаю, но при этом вспоминаю инструкцию. Тут мне опять папины рассказы помогают, кстати, а то бы я позже сообразил.

– Витязь, выдвинуть башню объективного контроля, – спокойно приказываю я.

– Считаешь, что-то гасит электронику, – кивает Фэн. – Я с тобой тогда пойду.

– Пойдем, – улыбаюсь ему.

Во-первых, он прав, его глаза умеют то, что не могут мои, во-вторых, для фиксации ничего лучше не придумать, а, в-третьих… Я Фэна с детства знаю, да и он меня, и, если я поведу себя неадекватно, совершенно точно сможет отреагировать. Очень удачно, что он с Викой на корабле, сестренки, конечно же, знали.

Я топаю в сторону башни объективного контроля – это очень специальное место, предназначенное для обзора глазами и телескопом, в котором нет ни грамма электроники. Сделано оно для того, чтобы проконтролировать работу экрана, если в нем есть сомнение, а сомнений сейчас ведро просто. Интересно, почему меня понесло именно в эту аномалию? Не просто же так? Да и, в принципе, в аномалию, ведь я же поначалу не собирался, а тут вдруг целенаправленно чесанул.

Вхожу в башенку, чтобы вглядеться в глубины Пространства невооруженным глазом. Рядом со мной Фэн, он молчаливо поддерживает меня. Не понимаю, что со мной происходит… Я выпускник, взрослый человек, лейтенант, наконец, а временами ощущаю себя, как мальчишка, полезший в огонь за «славой». Совершенно нехарактерное для меня ощущение, просто невозможное по сути своей. Ладно…

– Открыть шторки, – командую я, подтверждая свои слова нажатием сенсора.

Нельзя сказать, что я не ожидал чего-то подобного. Но вот именно такое… Совсем рядом с Витязем дрейфует в пространстве разорванная, будто взрезанная огромным ножом туша корабля очень знакомых очертаний, а чуть поодаль я замечаю мерцание. Протерев глаза, понимаю, что вижу, – там спасательная капсула. При этом она просто движется в Пространстве, видимо по инерции, и мерцает маячком, что показывает: пассажир жив. Почему тогда не работают двигатели?

– Фэн, ты тоже это видишь? – показываю я рукой в направлении капсулы.

– Спаскапсула, – кивает он. – И «Буря».

– Витязь! – зову я разум корабля. – Справа на три часа спасательная капсула, захват возможен?

– Согласно сенсорам, нахожусь в чистом пространстве, – отвечает мне Витязь.

– Он не видит, – понимаю я. – Значит, надо вручную… Вот зачем нам пустотные скафандры.

– Оставайся тут, – просит меня квазиживой. – Я пойду, у нас щиты на максимуме, для тебя слишком опасно будет.

– Подтверждаю, – автоматически сообщаю я, и тут до меня доходит.

Для Фэна и Вики я все тот же малыш, которого мама показала сестрам и квазиживым, а дети у нас превыше всего. Сестренки знали, что квазиживые не дадут мне сунуть голову в дюзы, потому что для них общий принцип Человечества является абсолютным. И вроде бы я должен рассердиться, но на самом деле мне тепло от такой заботы. Наверное, это сила привычки.

Переведя взгляд от разорванного корабля, показывающего внутренности кают экипажа, влево, я замираю. Во-первых, передо мной Солнечная система, как на старых изображениях, ее ни с чем не перепутаешь, а, во-вторых, в системе идет бой. Исходя из того, что я вижу, корабли примерно одного уровня развития, то есть древние, как окаменелость, стреляют друг в друга чем-то очень несмешным, судя по спектру вспышек. Скорее всего, я вижу так называемую «войну», в которой не обретшие пока разумность люди уменьшают численность своего вида. Нам еще в школе рассказывали о таком.

Зрелище пугает и завораживает, но теперь я понимаю, что нужно сделать. На этот счет, спасибо новым друзьям, тоже имеется инструкция, поэтому я закрываю шторки, отправляясь обратно. Мне нужно подключить специальный протокол, и тогда мы, по идее, все увидим. Вот только подобное воздействие на сенсоры – на это люди в данной стадии развития не способны, как и нанести такие повреждения разведчику. Именно поэтому я и поторапливаю кабинку лифта, которая на деле не кабина, как у папы было, а платформа.

В рубку я почти вбегаю. Упав в кресло, в первую очередь перещелкиваю блок сенсоров навигации, затем только на появившейся клавиатуре вбиваю код и список команд Особого Протокола. По инструкции я не могу это делать голосом, если разум корабля себя не осознает, – только руками. Вот я и работаю, радуясь тому, что изучал этот вопрос дополнительно. Так, последняя команда. Интересно, сработает?

– Сенсоры переключены в особый режим, – подтверждает Витязь. – Фиксирую активность. Начат анализ обстановки.