– Всем, кто слышит! Всем, кто слышит! – доносится до меня из динамика трансляции.

– Это что? – ошарашенно спрашиваю я.

– Мозг корабля объяснений не имеет, – сообщает мне Витязь.

– Всем, кто слышит! – повторяет еще один раз неведомый голос. – Терра-два просит помощи! Терра-два просит помощи! Временная аномалия! – я чувствую холод, обнявший меня.

– Включить связь! – командую я. – Внимание, Терра-два, здесь Витязь! Прошу сообщить, какая помощь нужна!

По спине бежит холодок, потому что временная аномалия – это совсем не смешно. Это, пожалуй, худшее, что может в Пространстве произойти, а тут – вся планета. И тогда понятно, как они пробились, если такая аномалия – планеты здесь нет. Мы можем разговаривать, можем даже что-то попытаться передать, но сильно вряд ли.

– Витязь! Витязь! – звучит все тот же голос. – Ребенок… Кхрышпшу! Зхрабкинс! Кш-ш-ш-ш!

– Это по-каковски? – удивляюсь я, силясь что-то разобрать, а планета становится прозрачной, видимо, возвращаясь в свое время.

– Корабль не управляется, – комментирует разум Витязя. – Что делать будем, командир?

– Прыжок назад, – решаюсь я, хоть это и неправильно.

Легендарная планета попала во временную аномалию. Видимо, это и было причиной ее исчезновения, потому что теперь ее мотыляет по реке времени вперед и назад. Такое пересечение, как сейчас, возможно только в пространственной аномалии, но кто же по доброй воле полезет.

– Вход в субпространство по экстренному протоколу, – сообщает мне Витязь.

Теперь мне надо только ждать. Ждать и надеяться на то, что все будет хорошо. Ибо кто знает, как повернется жизнь. Меня может выкинуть в обычное пространство, где я смогу докричаться до разумных, а могу оказаться и в совершенно неожиданном месте. Но я разведчик и моя задача именно в этом – постигать неведомое, обнаруживать новое и помогать там, где нужна моя помощь.

Проходит несколько часов, прежде чем я приказываю выход из субпространства. Либо мы еще в аномалии, либо неведомо где. Именно это и нужно установить, решая: прыгать дальше или уже звать на помощь. Витязь дает отсчет, рапортует о системах корабля, а я не отрываясь смотрю на экран, где на фоне звезд видна махина мертвого корабля. То, что он мертв, заметно не только по характерным повреждениям, но и по отсутствию всяких сигналов.

– Витязь, идентификация, – прошу я разум корабля.

– Исследователь-разведчик Буря, – слышу я в ответ. – Считается пропавшим с тридцать второго года Четвертой Эпохи.

То есть примерно тогда, когда папа в путь свой отправился. В первый и последний самостоятельный полет. Теперь надо обследовать корабль, выдернуть из него блоки автоматической регистрации и можно двигать обратно. Правда, если нет спаскапсул, нужно попробовать установить, выжили ли люди. Это мы обязательно сделаем, потому что Человечество своих не бросает.

Хорошо подумав, понимаю, что мне нужно туда лезть самому. Внутреннее ощущение требует пройти по мертвому кораблю своими ногами, и ничего я с этим поделать не могу, но и одному соваться в такое место тоже нельзя, поэтому, поднявшись со своего места, я двигаюсь в сторону кубрика – так по традиции называется место обитания квазиживых. Весь Флот Человечества на традициях стоит, хотя, строго говоря, никакой необходимости в них нет.

Пройдя по коридору, захожу в приветливо раскрывшиеся двери, сразу же улыбнувшись. Квазиживые, в отличие от людей, не стареют, что мне сейчас и демонстрируют поднявшиеся с коек двое знакомых с детства разумных. И сразу же у меня ощущение поддержки, хотя должно быть, наверное, другое, но так уж я воспитан.

– Здравствуйте, Вика и Фэн, – сердечно улыбаюсь я, а затем просто не хочу удерживать себя в руках – обнимаю их.

– Здравствуй, командир, – улыбается мне Вика, помнящая меня наверняка еще младенцем. – Твои сестры решили, что кусочек дома тебе поможет.

– Сестренки понимают, о чем говорят, – вздыхаю я. – Найден звездолет «Буря». Он мертв, но что-то говорит мне, что я должен туда идти с вами.

– Вот зачем пустотные скафандры, – понимающе кивает Фэн, уже запросивший комплектацию корабля. – Ну раз ты чувствуешь, что так правильно, тогда пошли.

Правильно всё сестренки подумали. Вика и Фэн еще папу в его первом и последнем полете сопровождали, они всех нас как облупленных знают, ну и подробности моего дара тоже, поэтому лишних вопросов не возникает. Для них все логично: если возвратный интуит чувствует, что должен где-то быть, то так оно и есть. Папа, помнится, очень грустил по поводу «неправильного» дара, а я нет. Дар интуита, направленный на выживание конкретно моей тушки, в разведке просто бесценен, кроме того, меня учили им правильно пользоваться, ну и усиливали, конечно…

Итак, мы все вместе топаем в отсек с пустотными скафандрами, хотя можно обойтись без них, только на автоматике, но… Нельзя. Я очень хорошо чувствую, что автоматика тут будет бесполезной, ну и «Буря» выглядит так, как будто без щитов в пояс астероидов зашел, а этого совершенно не может быть. Мысль о самой главной страшилке человечества – враждебном разуме, в голову, конечно, приходит, но там не задерживается.

В некоторой задумчивости дохожу до грузового отсека, чтобы вскрыть контейнер со скафандрами. Нажатие сенсора превращает ящик в гардеробную, скафандров в которой оказывается четыре. Возможно, это стандартная комплектация, откуда же я знаю, как перевозятся пустотники? Я их прежде только на картинках видел в учебнике, но, как надевать, разумеется, знаю.