Я ни с кем не могла поговорить о том, что произошло. Точно не на работе - там одни парни, и они, несомненно, встанут на сторону Данте. Я не хочу беспокоить Лучию, она безумно счастлива, и я не буду обременять ее своими проблемами.

Но я больше не могу держать все в себе. Я устала от необходимости сохранять счастливое лицо ради Анжелики.

– Он разбил мне сердце.
– Я рассказываю ей всю историю, всю, начиная с переезда к Данте и заканчивая выяснением правды о смерти Роберто.

Роза слушает молча, ее глаза становятся все шире и шире с каждым откровением.

– Ого, - говорит она, когда я заканчиваю.
– Значит, ты влюблена в Данте.

– Конечно, но это не главное.

– Ты уверена?
– мягко спрашивает она.
– Послушай, я не оправдываю то, что он сделал. Это был действительно дерьмовый поступок. Секреты - это плохо. Я просто говорю, что понимаю Данте, вот и все. Разве ты никогда не боялась потерять кого-то настолько, что совершала ошибку?

Я задумываюсь. Я совершала ошибки, на самом деле, много ошибок. Для начала я осталась с Роберто. Мне следовало уйти, когда он ударил меня в первый раз, но я не хотела признавать, что ошиблась. Что касается секретов, то у меня их предостаточно. Я избегаю говорить о Роберто с Анжеликой. Я скрываю от нее гнусные подробности тех жестоких отношений. Я расскажу ей об этом, когда придет время, но если она узнает об этом раньше, чем я сама смогу рассказать ей правду, затаит ли она на меня обиду, как я затаила на Данте? Отстранится ли она от меня, как я отстранилась от него?

– Я не знаю, - беспомощно говорю я.
– Он должен был доверить мне правду.

– Конечно. Так накричи на него. Заставь его унижаться и умолять о прощении. Но не уходи, Валентина. Ты, очевидно, несчастна без него. Не отрезай нос назло своему лицу[14].

Неужели она права? Должна ли я была остаться и уладить наши разногласия, а не убегать? У меня голова идет кругом. Я не могу принять решение, мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Забудь обо мне. Я была так погружена в свою неразбериху, что не спросила. Как дела с Франко? Ты все еще с ним встречаешься?

– Боже, нет.
– Она выразительно закатывает глаза.
– Если мне нужно, чтобы кто-то критиковал мой выбор карьеры, я всегда могу рассчитывать на родителей. Нет, я разорвала отношения задолго до Рождества. Вскоре после нашего двойного свидания. Забавная история. Ты знаешь Нила? Очевидно, он исчез. Просто уволился с работы в один прекрасный день, без предупреждения. А Франко сказал, что его телефон отключен. Так странно.

Волосы на моем затылке встают дыбом. Странно. Зачем увольняться без предупреждения? Такие поступки сжигают за тобой мосты, а в Италии не так много бухгалтерских компаний, чтобы Нил мог себе это позволить.

В этот момент у меня звонит телефон. Это Зейди, мать Мейбл.

– Привет, Валентина, - приветствует она меня.
– Я просто хотела узнать, не опаздываете ли вы или может ты перепутала день?

Лед сковывает мой позвоночник.

– Перепутала день?

– Анжелика еще не пришла. Мейбл, конечно, очень расстроилась, но если ты…

Анжелики нет. Я прерываю ее, мой голос хрипит от страха.

– Она должна была прийти полчаса назад.
– Паника охватывает мое сердце.
– Зейди, я тебе перезвоню.

Дрожащими пальцами я набираю номер Анжелики. Отвечает синтезированный мужской голос. Кто-то пропустил его через фильтр, чтобы невозможно было распознать.

– Здравствуй, Валентина, - говорит он.
– У тебя - сто миллионов евро моих денег. Если ты хочешь увидеть свою дочь живой, я советую вернуть их. Я перезвоню через два часа.

Затем звонок обрывается.

Призрак похитил Анжелику.

Я не могу думать.

Я не могу дышать.

Мне нужен Данте.

Глава 33

Данте

Я заканчиваю работу и отправляюсь домой пешком. По дороге я прохожу мимо бистро. Из него льется свет, теплый и манящий, а также аппетитный запах помидоров и чеснока.

Две недели назад Валентина учила меня готовить, подтрунивая над отсутствием у меня навыков выживания. Те дни остались в прошлом. Дома нет продуктов, холодильник пустой.

Холодный и пустой. Как моя жизнь.

– Колонна, - окликает меня знакомый голос. Это Бруно Тревизани.

Я смотрю на него с едва скрываемой неприязнью. Лео прав. Я несу ответственность за то, что произошло. Но это не значит, что я должен любить Тревизани. Этот человек - прирожденный смутьян, из тех, кому нравится ворошить дерьмо и с ликованием наблюдать за творящимся хаосом.

Я держу себя в руках.

– Что?
– рявкаю я.

Тревизани поднимает бровь от моего тона.

– Я так и не получил от тебя ответа по поводу проверки биографии, которую ты мне поручил, - жалуется он.
– Я думал, это было срочно. И ты мне так и не заплатил.