– Серьезно? А что случилось потом?

– Три охранника появились откуда ни возьмись, и Данте позаботился о них.
– Я едва успела испугаться, как они оказались без сознания на полу. Что еще больше раздражает, я нахожу его профессионализм невероятно сексуальным.

Она делает вид, что падает в обморок.

– Я думаю, он к тебе неравнодушен.

– Я думаю, ему нравится указывать мне, что делать.
– Я молчу, пока Франка подходит к нам, чтобы принять заказ. Я беру свою обычную лазанью, Роза заказывает салат, и я продолжаю, как только официантка уходит.

– Знаешь, что он сказал мне на обратном пути в Венецию? Что я иду на неоправданный риск и должна быть осторожнее. А потом он запретил мне отправляться на полевые задания без его прямого разрешения.
– При воспоминании об этой встрече у меня подскакивает давление.
– Я уже говорила, что ненавижу его? Потому что так и есть.

Моя подруга наклоняет голову.

– Я не защищаю Данте, но разве он не прав?

Меня мучает совесть.

– Ладно, может быть, я немного переборщила, но разве можно меня винить? Данте обращается со мной так, будто я сделана из стекла, и я устала от этого. Я просто хочу быть наравне с парнями.

– Но ты не одна из них, Валентина, - замечает она.
– Никто из мужчин не может взламывать компьютерные системы так, как ты. Тебе не нужно бить людей, чтобы быть ценной для организации. Зачем ты сравниваешь себя с ними?

– Если с модельером ничего не выйдет, ты всегда можешь стать психотерапевтом, - ворчу я.
– Я не знаю, почему, ладно?

Но я лгу. Я знаю, почему, просто не хочу говорить об этом вслух. Роберто мертв, Антонио Моретти убил его еще до рождения Анжелики. Но когда Данте смотрит на меня, он все еще видит девушку в больнице.

И это причиняет боль. Я не жертва. Я не хочу, чтобы меня определяли жестокие отношения, которые закончились десять лет назад. Я оставила эту версию себя в прошлом.

Но Данте этого не замечает. Он отказывается видеть меня.

– Хватит обо мне. Что у тебя нового?

– На прошлой неделе я разослала письма сотне влиятельных людей, предлагая сотрудничество, - устало говорит она.
– Пока никто из них не удосужился ответить. О, и у меня на этой неделе свидание.

– У тебя? С кем?

– С одним парнем, я познакомилась с ним в Интернете.
– В ее голосе нет энтузиазма.
– Это наше второе свидание.

– Второе? Почему я не слышала о первом?

– Потому что я никогда не говорю о первых свиданиях. Единственная цель первого свидания - понять, хочешь ли ты увидеть этого человека снова. У меня есть правило — я начинаю влюбляться в мужчину, только если он продержится дольше третьего свидания.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ухмыльнуться.

– Как практично с твоей стороны.

Роза игнорирует мой смех.

– В любом случае, у Франко есть одинокий друг. Хочешь, устроим двойное свидание?

И вот оно. Вопрос, который разрушает иллюзию того, что Роберто не повлиял на меня. Мои ладони становятся липкими, а в горле пересыхает.

– Когда ты планируешь?
– Я заставляю себя спросить.

– В четверг.

Я облегченно выдыхаю.

– Я не могу. Я встречаюсь с Энцо в «Казанове».

– Энцо, - говорит Роза, в ее голосе звучит неодобрение.
– Твой друг с привилегиями, с которым ты видишься раз в месяц в секс-клубе.

– Ага.
– Я ковыряюсь в своей лазанье, чтобы не встречаться с ней взглядом. Я не умею врать, а Роза не дура. Если она увидит мое лицо, то сразу поймет, что я что-то скрываю.
– У меня есть работа и ребенок. Раз в месяц в секс-клубе - это все, на что у меня есть время и силы.

– Хм.
– Она выглядит неубежденной.
– И в этом секс-клубе ты позволяешь ему связывать тебя?

Мысль о том, что я связана, скована и не могу освободиться, вызывает панику.

– Да, - снова лгу я.

– Может, я приду в «Казанову» в четверг и посмотрю, из-за чего весь сыр-бор.

Я замираю.

– Правда?

Роза разражается смехом.

– Валентина, ты бы видела свое лицо. Ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот случится разрыв аневризмы. Расслабься, я не собираюсь появляться в твоем секс-клубе. Это не мое дело. Я просто думаю, что ты заслуживаешь большего, чем секс раз в месяц.

Я прячу дрожащие пальцы на коленях. Роза не может прийти в «Казанову» - ни в этот четверг, ни когда-либо еще. Потому что если она придет, то сразу поймет, что мы с Энцо никак не связаны.