– Сядь, - говорит Данте, подталкивая меня к дивану.
– Закрой глаза. Какой чай ты хочешь?

Откуда Данте знает, что я хочу чай?

– В моем шкафу есть смесь под названием «Покой». На банке написана инструкция как заваривать.

– Понял.

Данте исчезает на кухне и снова появляется с пакетом льда. Я беру его со стоном облегчения и прикладываю ко лбу. Кофеин немного помог справиться с головной болью, но не повлиял на тошноту и неприятие света. Я закрываю глаза, накидываю на себя плед и отключаюсь в своей затемненной гостиной.

Меня будит восхитительный аромат лемонграсса. Я приоткрываю один глаз.

– Это пахнет не как суп из банки.

– У тебя был только томатный, - отвечает Данте.
– Я не был уверен, что помидоры не усилят твою мигрень, поэтому сходил в тайский ресторан неподалеку и купил тебе куриный суп. Вот твой чай.

Я беру у него кружку и держу ее обеими руками.

– Спасибо, - шепчу я.
– Это очень мило с твоей стороны.

– Не думаю, - отвечает он.
– Любой человек поступил бы так же. Кроме, очевидно, Энцо Перона.
– В его голосе сквозит отвращение.
– Этот чертов парень. Неужели у него не хватило воспитания проводить тебя домой?

– Это не его вина.
– Я потягиваю чай, позволяя его теплу наполнить мои чувства.
– Он не знает о моих мигренях.

– Потому что он не интересуется твоей жизнью.
– Голос Данте низкий и яростный.
– Ты заслуживаешь лучшего, чем он.

Энцо - это изощренная ложь и ничего больше.

– Я заплачу, если ты будешь кричать на меня.

Он разочарованно выдыхает.

– Прости. Я не буду.
– Он протягивает мне контейнер.
– Суп.

Чего я заслуживаю? Это такой сложный вопрос, слишком сложный, чтобы разбираться с ним, когда кажется, что моя голова вот-вот лопнет, а чувства атакуют со всех сторон. Но лемонграсс, имбирь и чеснок в супе благоухают, а чай горячий, успокаивающий и заваренный ровно столько времени, сколько нужно. И он даже принес мне свежие спринг-роллы.

Почему ты здесь, Данте?

– Завтра Зейди отведет Анжелику в школу. Ты сможешь забрать ее вечером?
– Слова вылетают рта, и я тут же о них жалею. О чем я думаю? Завтра пятница. У Данте наверняка запланировано свидание.
– Неважно, я попрошу Розу или Лучию, а если они не смогут, то ничего страшного. Анжелика не доставляет хлопот. Она просто волнуется, когда я плохо себя чувствую.

– Не нужно. Я заберу ее.

Тогда ладно. Я доедаю суп и пью чай. Данте спокойно садится в кресло напротив меня, понимая, что я не настроена на разговор. Однако молчание кажется комфортным. Напряжение, которое обычно сопровождает наше общение, исчезло, погребенное под временным перемирием.

Мои глаза все время закрываются.

– Мне нужно поспать, - бормочу я, когда заканчиваю есть.

– Хорошо.
– Он поднимается на ноги.
– Тогда я пойду. В твоем холодильнике есть еще тайская еда.

– Спасибо.
– Данте - единственный человек, который когда-либо был рядом, когда я болела. Мои родители были великолепны в экстравагантных жестах, но ужасны в повседневных заботах. Каким-то образом, даже будучи ребенком, я знала, что не должна беспокоить их, когда плохо себя чувствую.

Данте не ведет себя так, будто я - обуза.

– Не за что, - говорит он.

Это не так. Он был добр.

– Это всегда ты, - бормочу я. От лекарств у меня в голове легкий туман и я становлюсь разговорчивой.
– В больничной палате, все эти годы назад. И сейчас. У тебя вошло в привычку быть рядом, когда я болею.

Его лицо становится бесстрастным.

– Два раза сложно назвать привычкой.

– Ммм… - Я сдерживаю зевок.
– Спокойной ночи, Данте.

Пошатываясь, я иду в спальню, раздеваюсь в темноте и забираюсь под одеяло. Суп, кофе, чай, лекарства - все это помогло облегчить боль. Еще час назад я не думала, что смогу уснуть, но теперь это кажется возможным.

Было бы здорово, если бы меня обняли. Не Данте - он, в конце концов, мой заклятый враг, - а кто-то другой. Человек, на которого я могу положиться. Тот, кому я могу доверять. Кто-то добрый и заботливый, кто всегда присмотрит за моей дочерью. Тот, кто принесет мне суп, когда я заболею.

– Может, Энцо прав, - бормочу я про себя.
– Может, пора перестать бояться.

Глава 9

Данте

Я тяжело сглатываю, глядя, как Валентина снимает с себя одежду. Я вижу соблазнительные очертания ее тела сквозь дверной проем ее спальни. Я не отвожу взгляд, пока она не забирается под одеяло, а затем выпускаю воздух.

Затем она бормочет:

– Может, Энцо прав. Может, пора перестать бояться.

Я мою ее кружку и навожу порядок на кухне. В чем Перон прав? Перестать бояться, чего? Или кого? Я поправляю подушки, складываю ее плед и понимаю, что ищу повод остаться.