Он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.

– Ты и я. Этот изощренный фарс. Когда ты перестанешь притворяться, Валентина?

Я делаю глоток вина, чтобы дать себе время подумать. Оно горькое на вкус. Два года назад Роза устроила мне свидание вслепую с Энцо. Я думала, что не против снова пойти на свидание, но в итоге у меня случился приступ паники возле ресторана.

Если бы я рассказала Розе, она бы забеспокоилась. Тогда я придумала, как мне казалось, идеальный план. Мы с Энцо встречались в «Казанове» раз в месяц, якобы для того, чтобы заняться горячим сексом в отдельной комнате, а друзьям я говорила, что у меня нет сил на что-то большее. По своим собственным причинам Энцо согласился на мое предложение и подыграл.

До текущего момента.

Выражение лица Энцо смягчается.

– Я думал, это временно, - тихо говорит он.
– Тебе был нужен кто-то, чтобы друзья отвязались от тебя с идеями новых отношений, и я согласился помочь, потому что был рядом. Я понимал, через что ты проходишь. Но, Валентина, мы притворяемся уже два года. Я больше не считаю, что помогаю тебе. Ты используешь меня как костыль, когда должна идти сама.

– Я… - Мой голос прерывается. Я не знаю, что ответить Энцо. Если я скажу ему, что со мной все в порядке, я солгу. Паника, охватившая меня, когда Роза пригласила меня на двойное свидание, - тому доказательство.
– Ты встретил кого-то?

– Дело не во мне. Я беспокоюсь о тебе, Валентина. Ты травмирована отношениями с отцом Анжелики. Тебе следует пройти курс терапии.

– Я уже пробовала. Это не помогло.

– Попробуй еще раз, - прямо говорит он. Он потягивает виски, на его лице появляется озабоченное выражение.
– То, что ты делаешь, неправильно.

– Почему? Кто это решил, что все должны быть в отношениях?
– Я делаю еще один глоток вина и ставлю бокал на стойку.
– Почему я не могу оставаться одинокой?

– Ты абсолютно точно можешь быть одинокой, если это твой осознанный выбор. Но ведь дело не в этом, верно? Ты боишься встречаться.

Я не этого боюсь. Меня пугает секс. Интимная близость. Снова быть обнаженной и уязвимой. В тот последний раз с Роберто… Я чувствую, как начинает болеть голова, и закрываю глаза.

– Ты прав. Я знаю, что ты прав. Я буду работать над этим.

– Хочется тебе поверить, - говорит Энцо. Он не повышает голос, но для меня это слишком громко. Музыка, щелканье хлыста на сцене - все это слишком громко.
– Меня не будет здесь в следующем месяце.

– Хорошо.
– Я уже чувствовала тревожные признаки мигрени, но не обратила на них внимания, а теперь борюсь с волнами боли и тошноты.
– Я пойду.

– Ты в порядке?

– В порядке, - отвечаю я, стараясь, чтобы меня не стошнило на дорогой ковер.
– Я в полном порядке.

Я едва успеваю пройти квартал, как на меня накатывает очередная волна тошноты, и я выплескиваю содержимое желудка на стену здания. Мысленно извинившись перед владельцем магазина за устроенный беспорядок, я, спотыкаясь, бреду домой, но головная боль становится невыносимой, а перед глазами все плывет. Я опускаюсь на скамейку, обхватив голову руками. Я встану, обещаю я себе. Я доберусь до дома, сделаю себе чашку чая, а потом свернусь калачиком на кровати и засну. Скоро. Как только пройдет эта волна боли.

Несколько минут спустя кто-то садится рядом со мной.

– Сильно болит?
– спрашивает Данте, протягивая мне бутылку воды.
– Ты видишь?

– Все расплывается.
– Мне слишком больно, чтобы спрашивать, что он здесь делает, поэтому я полощу рот прохладной водой, роюсь в сумочке в поисках лекарств и глотаю две таблетки.
– Если ты собираешься читать мне нотации о моем безответственном поведении, я разрыдаюсь и возненавижу тебя навсегда.

– Как насчет того, чтобы объявить перемирие, пока я не доставлю тебя домой?
– Он протягивает мне дорожную кружку.
– Выпей кофе. Кофеин поможет.

Вода и кофе? Я делаю глоток горячего напитка, а затем еще один.

– Откуда ты знаешь, что кофе помогает?

– Я очень умный, - сухо говорит он. Он терпеливо ждет, пока я опустошу кружку, а затем говорит: - Держись за меня. Можешь не открывать глаза, я не дам тебе упасть.

Почему ты так добр ко мне? Едва не спрашиваю я. Вместо этого я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Данте тут же оказывается рядом, поддерживая меня.

– Хочешь, я понесу тебя?

– Нет.
– Он словно скала, твердая и непоколебимая.
– Только не дай мне врезаться в фонарный столб.

Через десять минут мы подъезжаем к моему дому.

– Спасибо, - бормочу я.
– Теперь я в порядке.

– Нет, не в порядке, - отвечает он.
– Я поднимусь и приготовлю тебе суп. Я уйду, когда ты его съешь.

– Ты ешь суп или пьешь его?
– спрашиваю я вслух.
– Ты умеешь готовить?

– Нет, - признается он.
– Но никто не откроет банку лучше меня.

По какой-то причине я нахожу это удивительно очаровательным. Я смеюсь и тут же жалею об этом, когда таран бьет меня по голове.