И черт меня дёрнул остановиться. Ну как так, мальчишке не дают пострелять из пушки… Меня бы это сильно огорчало.

— А ты хочешь? — обернувшись, спросил я.

Для меня было странным, что Альфонсо не разрешал своему парню учиться стрелять. Неужели хотел, чтобы он влился в бесхребетное стадо изнеженных овец, как другие имперские пижоны, для которых высший почёт поучаствовать в соревнованиях с незаточенным ножиком?

— Папа будет ругаться…

Эти слова пробились через всю толщу моей черствости, заставив принять дурацкое, сумасбродное решение.

— Здесь, в двадцати минутах лета, есть полигон, которым командует мой друг, слетаем к нему, а Альфонсо скажем, что ездили за интеллектуальным мороженым, — ответил я, проверяя ключи от аэромобиля в кармане, и вышел за пределы участка. Сантьяго посомневавшись пару секунд, ринулся за мной.

Сзади взвизгнула свирель. Мы оба замерли, словно грабители, пойманные на месте преступления.

— Санти, куда ты без меня? — послышался писклявый голосок Матео. — Я тоже хочу интеллектуальное моложеное!

Я выдохнул и поджал губы, одно дело учить стрелять одиннадцатилетнего парня, другое — пятилетнего. Но в тот момент мне подумалось, что мелкий может просто поглазеть.

Всю дорогу, пока мы летели до полигона, над ухом играла свирель. И что удивительно, играла в иные моменты приятно. Мелодия была какая-то задорная, ладная. Матео для малявки справлялся совсем неплохо, хотя я ничего не понимал в музыке.

Когда мы прибыли на полигон, я быстро договорился с Густавом и провёл ребят к стрельбищу.

— Из чего будем стрелять? — сказал ребятам, показывая недюжий арсенал, который мне выложили для пробы. — Здесь только лазерного граномёта нет.

— А где моложеное? — пискнул Матео.

Но его недовольство осталось незамеченным за восхищёнными криками Сантьяго:

— Ничего себе! Вы правда, мне из этого пострелять дадите?!

Мне так понравилась его интонация, этот подростковый восторг. Направленный на меня. Клятая работа, междоусобицы закончились, наступил мир, смутьян генерал Гонсалес уже почти двадцать лет, как сослан на Альфа Центавры. Может, правда, уже стоит и мне подумать о чём-то вроде семьи. У меня, конечно, семья будет не такой. Своих сыновей я бы с пелёнок учил стрелять… Они у меня выросли бы настоящими мужчинами.

— Мистер Коннелли? — голос Сантьяго вытащил меня из странной грёзы. — Так вы мне разрешите пострелять?

— А ты стрелял когда-то?

— Только в тире из пневматики… — Сантьяго пожал плечами.

— Да не стелял он в тиле! Смотлел только, как длугие стеляют, — сдал брата Матео.

— Даже в тире не стрелял? — с улыбкой спросил я.

— Отец не разрешил, — выпалил Санти, гневно глядя на маленького брата, который снова насвистывал веселую мелодию на свирели. — Он хочет, чтобы я стал инженером, а этот вредитель — в императорский оркестр пошёл. Хотя он отвратительно играет.

— Я отлично иглаю! Меня мама хвалит! — отрываясь от инструмента, произнёс ребёнок.

— Ладно, рядовой Сантьяго Родригес, — шутливо сказал я. — Выбирай пушку, исправим недоразумение.

Он подошёл к ряду оружия. Выбрал небольшой лазерный стрелковый комплекс. Для одиннадцатилетнего парня Санти был крупным, и мне подумалось, что из него мог бы получится хороший боец. Особенно, если прямо сейчас начинать готовить.

Он взял оружие и зачарованно улыбнулся:

— Тяжёлый, — сказал Санти.

— Убойный, — парировал я.

— Папа не лазлешает тебе с таким иглать, — скривился Матео.

— Скажешь ему, и я тебе дудку сломаю, — прорычал Сантьяго.

Матео не ответил и снова заиграл на свирели, видимо, угроза была достаточной.

— Попробуешь выстрелить? — спросил я у Санти, подошёл ближе и поправил ему руки на оружии. — Целься в дальнюю силуэтную мишень.

— Мистер Корнелли, да я в такую маленькую не попаду, — нервно сказал он. — Может, вон в ту, поближе?

— Да ты и в ближнюю не попадёшь, мазила. Мама говолила, что тебе нужно оценки исплавлять и иглать в констлуктол, — снова вмешался Матео, и я почему-то так на него разозлился, что выхватил из маленькой ручки свирель и выбросил за пределы полигона.

— Дядя Колнелли! — закричал мальчик. — Мой инстлумент! Зачем вы?!

— Будешь стоять молча, когда закончим, найдем её, — сурово сказал я.

Видимо, прозвучало это так жёстко, что мальчик заплакал и побежал в сторону выхода с полигона.

— Мистер Корнелли, он же потеряется, — опасливо сказал Сантьяго, и хотел было пойти за братом.

— Отставить, рядовой, солдаты за ним присмотрят, никуда он не денется, — я строго глянул на парня. — Стреляй в дальнюю, не теряй время. Он скоро вернётся.