Человек шестьдесят, не меньше, собралось в одном месте, бросили работу. Как-то уж больно быстро разошлась весть, пришли все, кто трудился поблизости. Двое военных из охраны, с той стороны, тоже присоединились. Их никто не звал, сами каким-то образом пронюхали.

«Хаммер» стоял на своём месте, Дима проверял давление в шинах, и говорил потише, чтобы не все слышали:

– Хотели их выставить, потом наши подсказали – пусть глядят, своим передадут или сохранят в тайне, – неважно. Слухи всё равно расползутся. Среди военных полно наших, кто сердцем с нами, но открыто перейти на сторону народа пока не могут.

– Вот на этом и подлавливает система: семью кормить, кредит выплачивать. – Аверьянов не выпускал из рук лямки рюкзака, ногами страховал новое приобретение.

– Положи в машину, что вцепился?

– Э, нет, не проси. Этому рюкзаку на всей планете пары не найдёшь.

– Китайцы сошьют.

– Это кажется. Мой рюкзак прошёл спецподготовку, и я ещё не знаю всех его преимуществ.

– Побывал под машиной тоже, что тут гадать?

– Кто ж тебе правду скажет? Молчать буду, чтобы не угнали. В моих словах, надеюсь, ты найдёшь правильный ответ.

Вытер руки Дима, оглядывая провожающих, спросил:

– Как тебе наш спирт?

– Очень помог. На всю оставшуюся жизнь запомню. – И, без перехода, озадачил: – Я сейчас кое-что понял, о чём прежде не задумывался. Вот смотри, мы видим многое, но смыслы не постигаем. Вот воробей, к примеру. А ведь ни одного похожего. Смотрим на зебр, и нам они кажутся одинаковыми.

– Садись. Пора выдвигаться.

Хлопнули дверьми, Аверьянов на своей волне, оглянулся – как прощался с местом.

– У тебя Высоцкий есть?

Дима поставил диск, сделал потише. Тот самый узнаваемый голос. Умел говорить про придавленную законами свободу в горах и про суету городов.

«Весь мир на ладони! Ты счастлив и нем

И только немного завидуешь тем, –

Другим, у которых вершина ещё впереди».

Песни сменяли друг друга, километры стелились под колёса.

– Высоцкий открывается не всем. И не сразу. Он пёр рогом на власть, и она ему этого не простила. – Аверьянов откликнулся на толчок под руку. Дима предлагал спирт. – Нет, в другой раз. Я вот подумал: где-то живёт генерал, который честно заслужил награду. Споил Высоцкого, посадил на иглу. Небось, смотрит на звезду и думает: а это мне вручили за Высоцкого. И, понятно, подвигом таким не похвастаешь. Столько зла мы творим ради того, чтобы твоя задница оставалась в тепле и сытости.

У обоих вертелся в уме вопрос: к поезду успеваем, но до него ещё доехать надо. А кто там держит дорогу под присмотром?

Всякую мысль можно расценить, как предупреждение, особенно на дороге. Тряхануло серьёзно, «хаммер» на долю секунды завис в воздухе. Обычное землетрясение, не было бы последствий. И впереди по курсу появилось нечто, кем-то тщательно просчитанное.

– Кажись, приехали. – Дима остановил музыку и машину, вышел. Метрах в сорока образовалась трещина, и так удачно пересекла дорогу, что поневоле вспомнишь о жрецах и магах, кто способен и на более серьёзные разрушения.

С той стороны тоже кто-то подъезжал. Присмотрелись – та самая тачанка, пулемёты на месте. Возница вне себя: забыл, чего его сюда понесло. Обкатка обкаткой, но зачем же по глухим путям, где возможно всякое?

И на этой стороне трещины свои настроения, тоже не рады обстоятельству.

– Круг дать – это займёт, – Дима глянул на часы.

Аверьянов постеснялся спросить – спешим на тот поезд, в котором Наташа скучает?

Метровая трещина, вроде и перепрыгнуть можно, отпугивает от поступка глубина.

Аверьянов стал примеряться, подходил к самому краю и заглядывал вниз. Рюкзак можно перебросить, но страх поднимался от ступней до колен, из пупка спускался к коленям. Они могут подвести в самый неподходящий момент. Кураторы, поди, столпились у монитора и следят: хватит смелости у тебя?

Разогнаться на «хаммере» – это самый очевидный способ. Гарантий никаких, что управитель трещинами не пересмотрит размеры. Вы прыгайте, а я порешаю.

И такое небо голубое, вдвоём рискнуть? Вот для чего сидит в мозгах устройство, как слизь, выдающее сомнения. Всем угодит: и дураку, и умнице.

– Вдвоём не будем, – объявил Аверьянов. – Слишком лакомый кусок для них. Я один. Рюкзак поможешь перекинуть, дальше я сам.

– Эй, Аверьянов!..

– Я так решил. – Женька крикнул вознице: – До станции подбросишь?

– Будешь прыгать?

– Деваться некуда.

Угонщик неуверенно приблизился к краю. Что тут скажешь? Видит такое не в первый раз, это же Кольский, не хухры-мухры.

– Если перепрыгнешь – довезу.

Димку пробрал мандраж. Двери нараспашку, он сидит на порожке и голову теребит пальцами. Ему кажется, он имеет право отменить задуманное. Если что – ему не простят. И хрен с ним, будет другой поезд! Это не конец света. И как всё складывается, вы только посмотрите! На той стороне тачанка, только прыгни. Рюкзак то легко перекинуть, а как с человеком?