– Ты такой весёлый, летишь по колодцу, набираешь скорость, и в конце караулят вертикальные ножи. Сразу в фарш или на отбивные.

Проводник не понимал: всматривался в лицо и покачивал своим. Он не видел ни одного фильма ужасов, сознание девственно и не замутнено современным «голливудом».

– Значит, внизу накрыт стол, духовой оркестр и толпа встречающих?

Детина кивнул. Эти слова сложились в картинку, которая устраивала больше, чем первая.

Аверьянов обнаружил породу с отверстием, протянул шнурок и приладил к коленям, кусок пошире приложил к груди, для пальцев нащупал углубления. – У нас вообще-то Гагарин ходил, тоже все боялись – вернётся ли живым. Пусть бы Хрущёва в скафандр засунули, как народной славы хотел. – Кто первый?

Йети кивком связал туриста и колодец.

– Помчали! – Нырнул Женька – только ноги сверкнули, как они обратились в ракетные сопла. Жаль, что никто не озвучил обратный отсчёт.

Внизу музыки не оказалось, быть может, свист в ушах временно подменил, пока сливался по трубе. Публика тоже не встречала, если не считать великана, застывшего в позе «мыслителя». Его и не разглядишь, пока не шевельнётся. Глаза довернул в сторону мелюзги, вывалившейся из отверстия в стене, вернулся к своему занятию. У него под наблюдением, а возможно и в подчинении, имелось полдюжины машин, у которых нет колёс и гусениц. Висят себе тихонько над твердью, с лёгким гудением трансформатора. У каждой на спине кузов, в конце, на внешних осях – лопатообразные руки: сам себя загружаю, сам вожу и разгружаю. Зарплата и отпуск не предусмотрены.

Аверьянов ещё разок осмотрел дыру, из которой катапультировался. Местная технология вызывала восторги: посылка доставлена без повреждений. Пробка от шампанского две недели ходит с синяками, а здесь – путь естественного торможения рассчитан до миллиметра. Браво!

Из соседнего колодца выстрелил йети, тоже уставился на пройденный путь. Может, мелочь из карманов высыпалась, он ждал выдачи.

Евгений отвязал шнурок, спрятал в рюкзак. Камушки сложил в сторонке, и даже мысли не возникло присвоить.

– И что тут у нас?

Проводник направился к великану, как старому приятелю. Очень знакомая ситуация: я тебе тут лоха привёл, разведи хорошенько, он мне мозг вывернул наизнанку.

Аверьянов принял вид школьника, которого незаслуженно оговорили.

Великан плавно довернул лицо, глазами прошёлся от макушки до ног. Йети что-то торопливо комментировал, объяснял устройство.

Когда кого-то называют тугодумом, мы радостно вздыхаем: я не такой! Но в этом пространстве такое поведение может считаться нормой. Хозяин самосвалов стал выбирать кандидатуру из машинок, кого задействовать в мероприятии. Взгляд его преследовал юркую штучку, с дамскими повадками, каблучков лишь не хватало. И бёдрами покачает, пока приценивается к куче, которую надо взять на борт. У Евгения на лице мелькнула улыбка: как баба незамужняя!

Краем глаза уловил движение. Великан поднял руку ко рту, издал протяжный гудок. С треском и обломками камней, из стены показался великан ростом поменьше, с детским лицом. Папаша пальцем указал на гостя, сынишка уразумел, для чего позвали. В десять добрых шагов пересёк площадку. Росту в нём – три с половиной, чуть выше йети. Они поздоровались, бурча непонятные слова, и двинулись в его сторону.

– Я переводчик, могу оказать содействие. – Сынок присел на корточки, но всё ещё был выше Аверьянова.

– Наконец-то! А я думал, придётся учить ваш язык. Мне чужие со школы не нравятся, ну, такой уродился. Теперь к делу. Что может предложить мне ваша контора?

Лоб переводчика сбежался в гармошку, но он быстро взял себя в руки.

– Мне обрисовали случай, теперь и сам вижу, что тебе нужно в первую очередь.

– Уже интересно.

Сынишка загнул один палец:

– Первое. Ты хочешь без препятствий ходить по мирам и возвращаться невредимым.

– Просто мечтаю.

– Но за тобой будут постоянно охотиться, а чтобы их оставить с носом, нужен… – он замешкался, подбирая слово, – скафандр специальный. Его смогут разглядеть посвящённые, для остальных он будет незрим.

– Здорово! Я на всё согласен!

– Именно поэтому ты должен пройти через… – переводчик оглянулся, – вот ту машинку. Только не пугайся, она вреда не причинит, а лишнее уберёт.

– Зубы выбитые восстановит?

– Не всё сразу. Как-нибудь в следующий раз.

На ходу, сбросив рюкзак, Евгений крикнул: «Я пошёл!»

– Погоди! Она тебя не примет, надо сначала договориться.

– Я назначаю ей свидание. Через пять минут. Ты согласна? Да. Я тоже.

Они вдвоём бросились за ним, схватили под руки и вернули на место.

– Ты какой-то неуправляемый.

– Всегда был таким, и буду. И перед смертью никакого страха.

Переводчик загнул ещё палец, пока йети двумя руками удерживал Аверьянова на камне, как приговорённого к сроку. Мол, не рыпайся, не то нос откушу, по барабану получишь.

– Встретишься и со своей Смертью, вам давно пора познакомиться.

– Это она? – Евгений мигом протёр глаза, уставился на молодку, которая возникла непонятно откуда, но цель имела определённую. – Я её уже где-то видел. – Он приложил два пальца к губам и поцеловал их трижды, отрывая на мгновенье.