Но я не думаю, что такая любовь мне по плечу. Я просто не заслуживаю такой любви. Я знаю, что мой отец любит меня, и мои братья тоже. Но это совсем другое. Что-то не так с ребенком, которого не любит собственная мать, верно? Должно быть. Иначе зачем бы она делала то, что делала со мной? Она никогда не относилась к моим братьям с такой злобой.

– Давай уйдем отсюда.
– Чарли сжимает мою руку и смотрит на меня. Она знает, куда направились мои мысли, в то темное место, куда я изо всех сил стараюсь никогда не возвращаться.

– Звучит как хороший план.
– Я улыбаюсь, молча благодаря ее.

Вот почему я люблю ее. Она может быть напористой, когда речь идет о каких-то вещах, например, о том, чтобы я переспала с Лиамом Кингом. Но она терпелива, добра и с пониманием относится к важным вещам. И всегда понимала меня. Помню, как я лежала в больнице после того, как в последний раз видела свою мать. Чарли потребовала, чтобы отец привез ее ко мне, и когда она наконец добралась до моей палаты, то забралась на мою кровать и свернулась калачиком рядом со мной. Она ничего не сказала, просто прижалась ко мне, и мы обе плакали беззвучными слезами. Наши отцы наблюдали за нами издалека. Не думаю, что кто-то из них знал, что делать.

– Давай зайдем в «Сойку», - говорит Николь, которая уже шатается, когда мы выходим из винного бара.

– «Сойку»? Не знаю. Уже поздно, - говорю я. Мне действительно не хочется идти в ночной клуб.

– Давай, Лия, мы уже сто лет не танцевали. Мне нужно, чтобы ты пошла, потому что эти трое просто найдут себе парней на ночь, а меня бросят, - говорит Фиби.

– Ты тоже можешь найти себе парня, - говорит ей Чарли.

– Мне он не нужен. Я не хочу.
– Фиби не часто ходит на свидания. Она больше похожа на меня и предпочитает сидеть дома, а не тусоваться.

– Хорошо, но я не останусь надолго, - говорю я ей.

– Договорились.
– Она ухмыляется.

– Ух ты! Давайте притворимся, что нам снова двадцать один, нажремся в стельку и примем очень плохие решения, - кричит Чарли, вскидывая руку вверх.

– Напомни мне еще раз, почему мы с ней дружим?
– спрашиваю я Аманду.

– Потому что мы не смогли бы избавиться от нее, даже если бы попытались, так что мы должны смириться с этим.
– Она смеется.

Мы все заваливаемся в салон машины, предоставленной семьей Чарли. Это единственный способ, которым ее братья позволяют ей выходить из дома. Если она не возьмет с собой одного из их водителей, бойца мафии, то они ее просто запрут. Я уже видела, как они это делают. Не поймите меня неправильно, думаю, мои братья и сами бы попробовали провернуть такое… если бы не думали, что это сломает меня морально.

Я схожу с ума, если меня запирают в комнате. Какие прекрасные детские травмы, верно?

Проходит совсем немного времени, и мы уже заходим в «Сойку». Водитель Чарли ведет нас за собой, его мощные плечи прокладывают путь для нас. Мы все берем напитки в баре и сразу же отправляемся на танцпол. Я выпиваю заказанную водку с содовой гораздо быстрее, чем обычно. Но мне нужно развеяться. Если я застряла здесь с толпой незнакомых мне людей, мне нужно расслабиться, и алкоголь поможет в этом. По телу разливается кайф, и я чувствую себя хорошо, очень хорошо. Я танцую с Фиби, когда, оглянувшись назад, вижу, как три наши подруги трутся о какого-то бедного, беспомощного парня.

– Как они это делают?
– спрашиваю я Фиби. Я не могу представить себе, как можно так касаться незнакомого человека. Кажется, для них это так просто. Хотя я могу представить себе, как я прижимаюсь к одному хоккеисту, о котором мне вообще не стоит думать.
– Неважно. Мне нужно еще выпить, - кричу я Фиби на ухо, а затем иду в сторону бара.

Я перегибаюсь через хлипкую стойку и повышаю голос, чтобы заказать напиток у бармена. Как раз в тот момент, когда я разворачиваюсь, чтобы вернуться к Фиби, ко мне подходит парень. Его взгляд скользит по моему телу. Он хорошо выглядит, и по тому, как он поджимает губы, я могу сказать, что он это знает. Чисто выбрит, скульптурная челюсть, скулы, за которые люди платят большие деньги. И пронзительные зеленые глаза.

– Мне нужна твоя помощь, - говорит он.

– В чем?
– спрашиваю я, обводя взглядом зал.

– Мне нужно, чтобы ты потанцевала со мной. Иначе я буду вынужден прожить остаток жизни, сожалея о случившемся и думая, «что-если».
– Он улыбается.

– Сомневаюсь, - говорю я, хотя не могу не улыбнуться ему в ответ.

– Пожалуйста, один танец. Только один. Если мне придется возвращаться туда, к своим приятелям, одному, они поймут, что ты меня отшила, и никогда не позволят мне забыть об этом, - говорит он.

– Ну, я бы не хотела, чтобы это произошло.
– Я смеюсь.
– Один танец, но ты должен знать, что я не намерена идти с тобой домой или трахаться в темном углу этого клуба.

– Принято к сведению.
– Он кивает, затем протягивает ладонь.
– Один танец.

Взяв его за руку, я позволяю ему проводить меня на танцпол, а сама быстро выпиваю остатки своего жидкого мужества и отставляю бокал.

– Как тебя зовут?
– Я тянусь к его уху, чтобы задать этот вопрос.

– Оливер. А тебя?