Мне кажется, своим присутствием я делаю только хуже, причем всем. Мне нервно. Дорогущий салон вряд ли видел такое безобразие. А Лизин папа… Зачем ему на Левый? Вдруг.

Непроизвольно сжимаю колени пальцами. Свожу их сильнее. Если тем самым взрослым мужчиной, предложившим мне так сильно пугающее маму содержанчество будет отец моей подруги — об этом можно книжку написать.

Думаю и еле сдерживаю истеричный смешок.

Анекдот, господи. Оценивайте себя адекватно, Юлия Александровна. Кому ты нужна, дурочка?

Тем не менее, в случайности и те самые бесплатные идеальности я по-прежнему не верю.

Прокашливаюсь, Руслан Викторович воспринимает это сигналом. Тянется к экрану сенсорной панели, но я мотаю головой.

— Спасибо, не надо. Уже жарко.

Кивает, возвращая локоть на удобный подлокотник.

Он водит мастерски. Плавно и красиво. Выглядит так же. Будь я менее осторожной — может и правда влюбилась бы. Кокетничала сейчас. Дурой себя выставила. Похерила дружбу.

Ладно, Юль. Вдох-выдох. Не о том.

Машина мчится по мосту, я мнусь. Надо что-то сказать, наверное… Не успеваю. Говорит он:

— У нас с Лизой немного напряженные отношения сейчас, — смотрит коротко, я теряюсь. Закрываю приоткрытый рот.

Я… Заметила.

— Она изменилась после смерти матери. Я ее не виню. И люблю. Дочка у меня отличная. Но потеряла мотивацию. Ей нравилось радовать Лилю. Когда Лили не стало — она потеряла веру. Думаю, в меня тоже.

Руслан замолкает. А мне и сказать-то нечего. Теперь мое мокрое платье кажется уже не такой проблемой. Я не готова была к откровению.

— Учеба ей не нравится. Четыре года — на моих просьбах сжалиться и взятках. Подружки-лентяйки. В голове — шмотки-шмотки-шмотки. А ты на нее хорошо влияешь. Спасибо тебе, Юля.

Не знаю, что ответить. Дергано киваю.

А можно просто высадить меня где-то за мостом?

— Она просто не понимает, что рано или поздно в ее руках окажется серьезный бизнес. Громадная машина…

— Ей двадцать два. Конечно, не понимает. — Перечу тихо, пожимая плечами. Снова ловлю на себе внимательный взгляд. От многозначительной мужской усмешки мурашки бегут по плечам.

— Тебе тоже двадцать два. Но ты другая.

— Если я не буду учиться — улечу домой пробкой.

Даже не знаю, что меня толкает на искренность. Отец Лизы снова улыбается.

Смотрит на меня еще внимательней. Я пугаюсь. Не надо.

— Не хочешь домой?

Не хочу отвечать. Но он ждет, а я неопределенно веду плечами.

Сглатываю, когда наконец-то отрывается. Даю себе клятву, что больше никогда в его дом. Ни ногой.

— А работа есть у тебя, Юля?

Пульс учащается. Я не очень верю в судьбу и эффект бумеранга, но может — это он? Я сделала добро и добро же мне вернется?

— Нет.

— Но хотела бы?

— Собиралась искать. На лето. И может дальше. Если понравится…

Лизин папа кивает. Я с жадностью жду продолжения, но его нет.

Мы довольно долго едем молча. Мужчина ни разу не спрашивает у меня маршрут и не просит повторить адрес. Так хорошо ориентируется или… Или что, Юля? Страшно.

Заезжает в мой двор. Глушит мотор под нужным парадным.

Я жду заветного щелчка замков на дверцах. Его нет. Зато есть направленный на меня взгляд и постукивание по рулю.

По ощущениям — я на полголовы поседела. Не будет больше у Лизы русой подруги с медным отливом. А потом он снова начинает говорить — и на вторую половину:

— У меня есть предложение, Юля. Ты девочка умная. Я узнал. — Вскидываю на «случайного встречного» испуганный взгляд.

— Зачем узнали?

Улыбается обманчиво-мягко.

— Ты умная, старательная, трудоспособная наверняка. Но чтобы задержаться в столице — этого мало, малыш. Поверь мне — я тоже когда-то приехал из ебеней.

Грубость бьет в солнечное сплетение. Выдыхаю.

Видимо, я не была готова ко взрослым разговорам.

— Ты красивая. Тебя захотят. Карьера тебе светит, но скорее всего с условиями. Понимаешь, о чем я?

Киваю, хотя в реальности не хочу понимать. И слушать дальше тоже.

— Будешь работать день и ночь, получать смешные деньги. Тебя будут эксплуатировать. Может, трахать. Потом кинут. И так много-много-много раз…

— Зачем вы это говорите? — Звучу жалко. Вызываю новую улыбку.