Заглянул в ведро с водой и, не увидев там никакой живности, смело вылил содержимое себе на голову. Закинув ведро за борт, он потянул за крепкую веревку и, вытащив, снова повторил ту же самую процедуру.

Немного придя в себя, Марк разгладил мокрые волосы и впервые за сегодняшнее утро улыбнулся. В голове просветлело, дышать стало намного легче, и утреннее солнце уже не казалось таким жгучим и злым.

Он быстро облачился в свою привычную одежду. Никуда не торопясь, опоясался, повесил сумку наискось через плечо и по-новому посмотрел на окружающий мир.

— Поднимайтесь ко мне, Марк! — позвал Мэйрон следопыта к себе мостик. — Пропустим по кружечке холодного пенного патака — сразу полегчает.

На капитанском мостике, кроме самого капитана и матроса, стоявшего за штурвалом, больше никого не было.

Рулевой внимательно следил за другим матросом, находившимся в специальной корзине на верхушке самой высокой мачты. Тот подавал какие-то знаки, и по ним матрос за штурвалом понимал, как вести корабль, ведь из-за раскрывшегося паруса впереди ничего толком не было видно.

Мэйрон разлил по кружкам пенный напиток и, отсалютовав Марку, с жадностью пригубил. Следопыт тут же последовал его примеру и опустошил кружку в несколько больших глотков.

— Сколько нам еще плыть по реке до выхода в море?

— Часа четыре, — ответил Мэйрон, разливая по новой. — Устье реки настолько широкое, что непосвященному не сразу можно понять, что ты уже в море. Примерно через пару часов берега начнут расходиться… впрочем, сам всё увидишь.

Капитан поставил кувшин на стол и, как бы извиняясь, посмотрел на следопыта.

— Прошу прощения, Марк, — коснулся он лба двумя пальцами, — но начинается непростой участок реки, и мне надо руководить движением корабля. Двойной удар корабельного колокола будет означать, что обед готов и всех ждут в салоне за большим столом.

— Удачи вам, капитан.

Марк поставил пустую кружку на стол и легко сбежал по лестнице вниз. Пара кружек холодного освежающего патака окончательно вернули его к жизни.

Примерно через полчаса на палубу начали выходить и остальные члены братства.

Первым показался профессор. Вчера он воздерживался от обильных возлияний, поэтому выглядел бодрым и относительно свежим. Затем показались Эол, Кора и Ника.

Задрав головы вверх, они удивленно уставились на огромное белое полотнище, прикрепленное к мачте, и на ловко бегающих вверх-вниз по веревочным лестницам матросов.

— Здорово! — в восхищении воскликнула Кора. — Словно пауки по своей паутине.

Марк понимающе кивнул и улыбнулся. В том времени, откуда они родом, такого точно не увидишь.

Затем появились хмурые и бледные братья Пири. Выйдя на палубу, они переглянулись между собой и одновременно бросились к борту судна. Успели вовремя. Жуткий рвотный позыв, казалось, выворачивал их наизнанку.

Последними на палубу вышли Дорн с Гунтом. Оба свежие, подтянутые. Дорн подошел здороваться к девушкам, а Гунт направился на капитанский мостик, спросить что-то важное у внимательно следившего за фарватером Мэйрона.

Не было только Пири.

Пообщавшись между собою и поделившись впечатлениями от вчерашнего ужина, все разбрелись по кораблю кто куда. Кто-то, пошатываясь, побрел обратно в каюту, кто-то, облокотившись на борт судна, безучастно рассматривал далекий берег.

Парус уже основательно наполнился ветром и упорно тащил «Хилот» к устью реки.

Ближе к полудню капитан что-то предупреждающе крикнул и указал рукой вперед.

Берега по обеим сторонам как-то неожиданно исчезли из виду, и взору Марка открылось море, голубое и спокойное. Увидев его, вдохнув его солоноватый запах, он почувствовал прилив необузданной восторженной радости и, не удержавшись, побежал на нос корабля.

Марк нечасто путешествовал по морям, но когда это происходило, и он видел этот необъятный простор, то эмоции переполняли так, что он готов был кричать.

Примерно через час ударили в корабельный колокол, приглашая всех на обед в салон.

К обеду Пири тоже не вышла, впрочем, как и ее братья.

Кора пошла узнать, всё ли с ней нормально, и вернулась буквально через пару минут, сообщив всем, что девушку просто мутит от качки, и ей сейчас не до еды.

Честно говоря, хоть стол и был прекрасно сервирован, и сами блюда неплохо приготовлены, аппетита не было ни у кого… кроме Солрса.

После обеда капитан распорядился поставить все оставшиеся паруса, и судно, подгоняемое ветром, понеслось вперед, разрезая носом волны.