Я сажусь на предложенное место и терпеливо жду, когда начальник переключит внимание на меня. Что-то в его лице изменилось. Как будто за те дни, что я его не видела, он значительно постарел.

— Ты знаешь, для чего я тебя вызвал? — наконец заговаривает он.

— Я так думаю, по делу Дениса, — говорю с уверенностью.

— Не совсем так.

Ответ Рязанцева удивляет и вызывает некоторые вопросы.

— Я не очень понимаю, что вы имеете в виду, — произношу настороженно, сцепляя руки в замок.

— Я подписал твое заявление на увольнение. Нужна лишь твоя подпись.

— Что вы подписали? — переспрашиваю я, думая, что мне почудились его слова.

— Ты все правильно услышала. Уезжай, Ларис. Тебе здесь не будет покоя.

Слова Рязанцева кажутся абсурдными. Почему я должна уехать отсюда? Я не сделала ничего плохого или противозаконного. Да и куда я поеду?

— Почему вы так говорите? — проглотив ком, застрявший в горле, задаю логичный вопрос. — Я просто не понимаю.

— Дениса взяли, — коротко отвечает Виталий Андреевич. — Через некоторое время состоится суд. И он сядет.

— Этого не может быть! Он невиновен, — выпаливаю на одном дыхании.

— Я тоже так думаю. Но факты против него. Посмотрим, как карта ляжет, — мужчина устало потирает лицо.

— Объясните, Виталий Андреевич, — прошу я.

— Денис попросил меня не говорить с тобой об этом, — он смотрит на меня в упор, будто пытается заглянуть в душу.

— Почему? Да что произошло? — я почти повышаю голос.

— Ты предоставила ложные сведения, Лара. Твои предположения об участии родственников в этом деле не имели почву под собой. За это могут наказать не только тебя, но и меня. Поэтому я советую тебе уехать отсюда. Мне жаль тебя, именно поэтому я не увольняю тебя так, как… — пауза, — ты этого заслуживаешь.

— Но, Виталий Андреевич, все не так… — я нахожусь в ужасе от его слов.

— Ларис, вся информация сливалась с твоего телефона, — хмурится Рязанцев. — У тебя на телефоне стоит прослушка.

— Прослушка? — хмурюсь я, думая, что ослышалась.

— Я предполагал, что ты будешь все отрицать, — поджимает губы.

— Конечно, я буду отрицать, я ничего об этом не знаю, — выдаю с некоторым раздражением в голосе.

— Зато я знаю. Вы с мужем провернули отличное дело, — губы начальника сжимаются в тонкую линию. — К тебе и вовсе не подкопаться. Силаев и твой муж Вадим работали заодно, ты им помогала. Но теперь я приложу все усилия, чтобы этих двоих взяли, а ты… Тебе лучше уехать.

— Но это не так, Виталий Андреевич, — чуть не плача произношу я. — Я бы никогда так не поступила с Денисом. Я не знаю, как причастен Вадим к этому делу, но знаю, что Никита и Алексей, ваш двоюродный брат, в этом деле сыграли не последнюю роль.

— У тебя есть доказательства?

— Прямых нет, косвенные, но можно попробовать…

— Все, Лариса, у меня через пару минут состоится важная встреча. Зайди в отдел кадров. И если ты не хочешь сама пойти под суд, что вполне вероятно, уезжай в другой город или даже в другую страну.

— Но Виталий Андреевич… — пытаюсь возразить. — Все совсем не так. Кто наплел такую чушь Денису? Я никогда его не подставляла. Черт, я люблю его. Как бы я могла это сделать?

— Уезжай подобру-поздорову, пока еще есть возможность, — повторяет Рязанцев.

В дверь раздается глухой стук, и я, оставив Виталию Андреевичу свой блокнот с записями по делу Вяземского, поднимаюсь с места. Мне так хочется сказать что-то еще, но слова застревают в горле. Бросаю на прощание глухое «до свидания» и покидаю кабинет начальника.

Я опустошена. Это единственное определение, которое сейчас я могу подобрать к своему состоянию. Как же больно и горько от поступков и недосказанностей людей. Но кроме горечи, я чувствую злость на саму себя. Как можно было не проверить этот долбаный мобильник после того, как он побывал в руках Романова?! Снова и снова задаю себе один и тот же вопрос и не нахожу разумного ответа.

Минуя отдел кадров, я иду в свой кабинет и быстро собираю важные для меня вещи. Ключ оставляю у секретаря Рязанцева и с тяжелым сердцем выхожу из офисного здания, в которое я больше не смогу вернуться.

У меня больше нет сил бороться и что-то доказывать. Остается лишь одна надежда, что Рязанцев примет во внимание мои записи и сам займется делом Дениса.

Я же набираю номер единственного человека, которого ненавижу всей душой — своего супруга. Но, к моему удивлению, абонент оказывается отключенным. Как только запахло жареным, Романов скрылся. Что ж? Я уже ничему не удивляюсь.

Вернувшись в съемную квартиру, я сажусь на диван и пялюсь в одну точку. У меня нет ни слез, ни грусти, ни радости — ничего. Внутри — пустота, разъедающая все мое существо. Я осталась наедине со своими трудностями, и пока у меня нет вариантов их решения. В одном я согласна с Рязанцевым — нужно уехать отсюда, затеряться в большом городе. Здесь мне жизни не будет.