— Отказаться от тебя? — он задирает голову и язвительно усмехается. — Могу это сделать в любой момент.

— Я не понимаю, — отрицательно качаю головой. — Расскажи, что случилось?

— У меня возникли сомнения в твоей компетентности, — прямо заявляет он. — Ты замылила мне разум и ввела в заблуждение. Я, признаюсь, поддался. Но не будем от этом. Лариса, срок действия нашего договора закончился. Думаю, это вполне себе исчерпывающий ответ.

— Я знаю, кто на самом деле виновен. Если бы ты дал мне возможность объясниться…

— И кто же по-твоему подставил меня? — насмешливо спрашивает Вяземский.

— Алексей, Никита и их подставное лицо.

— Я бы не был так уверен, — усмехается он. — Все же дядя Леша и Ник — моя семья. Закончим на этом. У меня день рождения, Лариса. И меня ждут гости. До свидания.

Он разворачивается, чтобы уйти, а я остаюсь стоять как вкопанная с четким ощущением, что на меня вылили ведро с помоями. Что он имел в виду? Неужели Денис подозревает меня в том, что я нарочно уводила расследование не в то русло? Но зачем? Для чего бы мне это было нужно? Это не так. Какие глупости!

Я смотрю вслед удаляющейся фигуре и только открываю рот, чтобы остановить Дениса, как двери в ресторан открываются, и в зал врываются полицейские.

— Денис Александрович, вы должны проехать с нами. Вот ордер.

— Что на этот раз?

— У нас приказ. Не имеем права разглашать до тех пор, пока не доберемся до участка.

— С гостями-то я могу попрощаться?

— Нет.

Я ловлю уничижительный взгляд Вяземского в свою сторону прежде, чем его полицейские забирают его. По телу прокатывается скользкий озноб, а нехорошее предчувствие почти съедает изнутри.

Понимая, что мое присутствие здесь лишнее, я забираю шубу из гардероба и выхожу из ресторана раньше, чем в холле появляются друзья и родственники Дениса. Сажусь в машину и сразу же срываюсь с места. Мысли хаотично крутятся в голове, но никак не могут выстроится в одну четкую картинку. Черт, мешают эмоции. Старалась не давать им волю, но сейчас с трудом сдерживаю себя.

Я всегда знала, что нельзя смешивать работу и личную жизнь, но я в прошлом я вышла замуж за адвоката. Кто же тогда знал, что это может стать моей фатальной ошибкой. А теперь все стало еще хуже: я влюбилась в подзащитного, который считает меня виновной, вот только в чем именно — пока неясно.

Я подъезжаю к дому и замечаю около подъезда знакомую фигуру. Вадим переминается с ноги на ногу, а, увидев меня, сразу же подходит к машине.

— Что ты здесь делаешь? — грубо бросаю я, выходя из автомобиля и нажимая на кнопку брелка сигнализации. — Откуда знаешь?

— Ты забыла, я адвокат, моя дорогая жена. Это моя работа проводить расследование.

— Что ты говоришь, Вадим? Уходи, я очень устала, — я отталкиваю Романова и быстро иду к подъезду. — Оставь меня в покое.

— Он просто поиграл с тобой и выбросил как ненужную вещь, Лара, — бросает в спину, а я едва сдерживаю слезы, которые еще в машине так и просились наружу. — Я был уверен, что он виновен. И ничуть не удивлен тому, как этот Вяземский поступил с тобой.

— А как ты поступал со мной, ты уже забыл? И вообще, какое тебе дело до этого? — обернувшись, спрашиваю я.

— Я хочу тебя вернуть, — отвечает Вадим, пожимая плечами. — Я понял, что кроме тебя мне никто не нужен.

— А я поняла, что мне не нужен ты, Вадим, — отвечаю резко. — Наши с тобой пути разошлись. Остался только развод.

— Возвращайся, Лара, — просит он.

— Нет. Спокойной ночи.

Но прежде, чем уйти Вадим опускается на колени и снова просит вернуться к нему. Я отрицательно качаю головой. Пока он поднимается, я забегаю в подъезд и, поднявшись в квартиру, закрываю дверь на все замки. Я должна разобраться в себе и во всем, что произошло.

Все выходные я пытаюсь связаться с Рязанцевым, но весьма безуспешно. Его телефон отключен. Дважды еду в участок, чтобы попросить о встрече с Вяземским, но каждый раз получаю отказ. И даже хорошие знакомые не могут помочь мне увидеть Дениса. Несмотря на его обидные и ранящие слова в мой адрес я все еще хочу разобраться и попытаться помочь ему. Обостренное чувство справедливости не дает мне покоя.

Но что хуже всего — у меня нет прямых доказательств вины Никиты и его отца Алексея. В суде никто не примет во внимание предположения и догадки, нужны факты. Последняя надежда на Виталия Андреевича.

В понедельник утром я приезжаю в офис и первым делом поднимаюсь в свой кабинет. Рабочая обстановка несколько успокаивает, но подсознательное чувство тревоги все еще не отпускает.

Через пять минут на пороге кабинета возникает секретарь и сообщает, что Виталий Андреевич уже у себя и ждет со мной встречи.

— Виталий Андреевич, доброе утро! — здороваюсь первой. — Вы меня вызывали?

— Да, Лариса, присаживайся, — указывает рукой на стул напротив своего креслами, не отрываясь от мобильного.