Перед сном еще раз проверяю сообщение, отправленное Денису сутки назад. И на этот раз оно светится прочитанным.

Весь следующий день я трачу на то, чтобы найти иголку в стоге сена. Я уверена в своей правоте в отношении дяди Дениса и его сына Никиты, но ни одной зацепки не могу найти. Их просто нет. Мне недостает информации, и взять ее неоткуда — Денис запретил предоставлять.

К вечеру я чувствую неимоверную усталость. В какой-то момент даже думаю не идти на день рождения Вяземского — у меня просто нет сил для выяснения произошедшего. Но с другой стороны, ощущение незавершенности, неясности будет преследовать меня всю жизнь, поэтому будет лучше все узнать сейчас по горячим следам.

Я надеваю сдержанное платье, делаю неброский макияж и распускаю волосы. Смотрю на свое отражение в зеркале и совсем не нравлюсь себе. Хочется записаться к врачу, чтобы полностью обследоваться. Мне не присуща бледность кожи, однако даже после нанесения пудры и румян она кажется блеклой. Но сильнее нездорового цвета кожи меня добивают впалые уставшие глаза с полопавшимися капиллярами в них — явные последствия бессонных ночей.

Предварительно прогрев машину, я сажусь в теплый салон и выезжаю с парковки. По дороге в ресторан думаю о том, как поступить с автомобилем. Я пока еще нахожусь в здравом уме, чтобы поверить в байки Вяземского о хороших и быстрых выплатах страховой компании. Уверена, Денис вложил львиную долю денежных средств, когда приобретал для меня этот автомобиль.

В ресторане, в котором Вяземский устраивает вечеринку, я не была ни разу. Такое место мне не по карману. Я останавливаю машину на парковке и некоторое время сижу с заведенным двигателем, рассматривая людей, толпящихся возле входа в ресторан. Я нарочно приехала на час позже. Не увидев никого знакомого, с бешено колотящимся сердцем беру подарок для Вяземского и выхожу из автомобиля.

На входе меня встречает миловидная девушка, интересуясь моими именем и фамилией. Я называю, понимая, что могу быть выгнана, но другого имени, которым бы я могла воспользоваться, нет. Администратор указывает на стол с подарками, намекая на то, чтобы я поставила свою коробочку к остальным подаркам. Коротко кивнув, делаю так, как она просит, а затем, предварительно оставив шубу в гардеробе, на негнущихся ногах прохожу в зал ресторана.

Вяземского я замечаю сразу, и его внешний вид оставляет желать лучшего. Выглядит он примерно как и я — измотанным и невыспавшимся. Но Денис весело смеется в компании каких-то мужчин, вероятно, его друзей, а затем он переводит взгляд в мою сторону. Улыбка резко сползает с его губ.

Он коротко кивает собеседникам, а затем быстрым шагом направляется в мою сторону. Денис замедляет шаг, когда равняется со мной, а затем, убедившись, что я следую за ним, выходит из зала ресторана.

— С днем рождения, Денис! — говорю я, когда он наконец останавливается возле окна. — Подарок я оставила там же, где и все.

— Спасибо. Зачем ты сюда пришла?

— Ты сам меня пригласил.

— Тебе лучше уйти, — его взгляд режет без ножа, заставляя меня испытывать болезненные ощущения в груди,

— Я заслуживаю хоть каких-то объяснений твоему поведению? — спрашиваю прямо. — Ты выкинул меня из своей жизни и не посчитал нужным объясниться…

— Я планировал разговор, — холодно отрезает он, — но уже после дня рождения. Не хотелось портить тридцатилетие.

— Что значит портить, Денис? Я не понимаю, — чересчур эмоционально говорю я. — Хорошо, сейчас ты не хочешь разговаривать, не хочешь портить себе праздник, как ты выразился. Но неужели за два дня у тебя не нашлось пяти минут, чтобы поговорить со мной и объяснить свое поведение? Я с ума сходила от непонимания происходящего.

— В Москве я был очень занят. И не прикидывайся, что не в курсе, чем. Я знаю о твоем разговоре с Брагиным, — от его тяжелого взгляда, направленного на меня, хочется спрятаться.

— Он лишь сказал, что ты решаешь какие-то вопросы в участке, — отвечаю настороженно.

— А по чьей милости я это делал он не сообщил? — язвительно спрашивает Вяземский.

Я бросаю взгляд за спину Дениса и чувствую, как внутри образовывается болезненный клубок — из зала показывается Регина в компании мамы Вяземского. Они нас не видят, встречают какого-то мужчину и возвращаются обратно в ресторан.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Причем здесь наши отношения и участок, Денис? Ты мог ведь сам написать или позвонить, сказать, что…

— Я не мог! — рявкает он, а я машинально отступаю на шаг назад. — А если бы и мог, то не стал бы говорить по телефону.

— Это из-за встречи с Вадимом в кафе? Она была случайной, ничего не значащей…

— Лара, ты думаешь, я настолько глуп, чтобы разорвать все связи с тобой из-за одной встречи с твоим мужем?

— Бывшим мужем, — уточняю.

— Ты в этом уверена?

— Что? Денис, между нами ничего нет, и никогда не будет, — выпаливаю я. — Что за глупости?

— У меня нет сейчас времени с тобой объясняться. Мы можем встретиться завтра вечером, но для твоего блага лучше этого не делать, — слова Дениса больно ранят.

— Что это значит?

— Я больше не нуждаюсь в твоих услугах, Лариса. А теперь я прошу тебя уйти.

— Что это значит, Денис? — повторяю я.

— Это значит, что твоя работа окончена.

— Но скоро заседание. Кто будет твоим адвокатом? Неужели из-за личных отношений ты разорвешь и рабочие? Ты не можешь…