— Сергей Петрович, добрый вечер, — тараторю я. — Прошу прощения за поздний звонок.

— Лариса, добрый вечер. Все в порядке, я еще не сплю, — размеренный тон мужчины меня немного успокаивает. — Что-то случилось?

— Я хотела спросить насчет Дениса. Вы не знает, куда именно он уехал? — спрашиваю прямо.

— Я отвозил его сегодня в аэропорт, — заявляет утвердительно. — Но мне неизвестно, куда именно он отправился.

— А в его поведении вы не заметили странностей?

— Да нет. Шеф вел себя как обычно — сосредоточенно и серьезно. Решал по телефону какие-то вопросы. Ничего такого.

— Я поняла. Сергей Петрович, у меня есть еще один вопрос, — говорю неуверенно.

— Слушаю.

— До сегодняшнего дня вы сопровождали меня, верно?

— Верно, — говорит спокойно.

— Но сегодня я вас не видела. Почему?

— Денис Александрович сказал, что в этом больше нет необходимости, — отвечает водитель.

— А причину он не назвал? — дыхание становится сбивчивым.

— Нет.

— Когда это было? Когда он попросил не сле.. сопровождать меня?

— Сегодня, Лариса, — в трубке слышится вздох, — он попросил сегодня днем.

— После встречи в кафе?

— Да, — короткий ответ, который ставит все на свои места.

— Я поняла, — поджимаю губы, сдерживая слезы, готовые хлынуть из глаз. — Спасибо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дочка.

Пелена слез застилает глаза, но я продолжаю бороться с ними. Наспех одеваюсь, теперь отлично понимая, с чем связано поведение Вяземского. Он узнал о встрече с Вадимом и решил, что мы снова вместе. Почему он не спросил меня об этом? Почему не сказал? Мы ведь взрослые люди, не подростки. Так в чем же причина?

Прежде чем выйти из его квартиры и навсегда покинуть ее, я беру мобильный и набираю следующий текст:

Денис, встреча с Вадимом была случайной. Между нами ничего нет. Я никогда не лгала тебе. Я люблю тебя.

Не сомневаясь, отправляю сообщение, надеясь, что оно что-то изменит. Но сейчас я еще не знаю, что это только начало катастрофы…

Дорогие мои, я прошу прощения за задержку! Были некоторые трудности в последние пару недель, поэтому и проды выходили с задержками. Следующую планирую завтра! Спасибо за ожидание

Утро следующего дня встречает меня ужасной головной болью и депрессивным состоянием. Я беру телефон в надежде увидеть ответ на отправленное вчерашним вечером сообщение, но, к моему разочарованию, оно так и висит непрочитанным. Недолго думая, я звоню Вяземскому, но на этот раз мне говорят, что абонент заблокирован. Странно. И подобное поведение очень не похоже на Дениса.

Когда у него возникают проблемы и трудности, этот мужчина всегда решает их. Он никогда не пускает ситуацию на самотек, как в случае со мной. Хотя нет никаких гарантий, что Вяземский по приезде не объяснит свое поведение, но чутье подсказывает мне обратное.

Завтра у Дениса день рождения. Я знаю место и время проведения праздника, но не уверена, что мне нужно туда идти — не хочется быть нежеланной гостьей. Нужно было оставить подарок в его квартире, но эта мысль пришла мне только сейчас. Пусть красивая коробочка станет причиной моего появления на дне рождении Вяземского, если наша встреча не случится раньше.

А что если дело не только во мне? Что если у Дениса действительно серьезные проблемы на работе, а моя встреча с Романовым просто послужила триггером?

В подавленном настроении я еду на работу с твердой уверенностью поговорить с Рязанцевым. Возможно, ему что-то известно. Все-таки они с Вяземским близки.

Но Виталия Андреевича в офисе нет и до конца недели не будет. По словам секретаря, ему пришлось на несколько дней уехать по срочным обстоятельствам личного характера. Все это не укладывается в голове — слишком подозрительно. Возможно, Рязанцев уехал вместе со своим племянником. А что если и фото было сделано самим Виталием Андреевичем? Так, стоп. Это всего лишь догадки, которые не изменят реальное положение дел. Нужно знать наверняка.

Медленным шагом я иду в кабинет, строя различные предположения в отношении Дениса и думая над тем, как будет происходить первое заседание, которое, кстати говоря, перенесли на неопределенный срок. Впервые за свою практику не могу связать события воедино, такое ощущение, что упускаю какую-то мелкую, но очень важную деталь.

В кабинете закрываюсь за ключ. Нужно сосредоточиться на деле Вяземского и, пока ничего не прояснится в наших отношениях, стать для него тем, кем я и была изначально заявлена — адвокатом.