Я вздохнул. Она права. Мои знания и опыт тут никакой ценности не имеют. А имеющего ценность опыта у меня нет.

— У меня была зажигалка, самодельная из патрона, мне механики подарили. — соврал я.

— Ага, да. Продолжай. — съязвила она.

— А вот не буду! Не хочу. Ты вредная.

А и правда не хочу. Пошло оно все… Мы сидели молча, думая каждый о своем. Мое настроение как-то враз испортилось, хотелось уйти, спрятаться, и не показываться. Вот раньше был чистым, все меня уважали и почитали, а теперь? Теперь по местным меркам я дурак и неумеха, да еще и врун. Я вздохнул. Да даже если и так, то и наплевать. Нельзя знать и уметь все, потому что нельзя объять необъятное. Надо уметь признаваться в этом, и в первую очередь — себе. И научиться говорить окружающим “не знаю”, и “не умею”. В том нет ничего постыдного! Я еще раз вздохнул.

— Ну чего ты распыхтелся? — недовольно спросила меня Мира.

— Потому что неумеха. Ты вот умеешь разжигать огонь, я — нет.

— Ну не умеешь и не умеешь. Сказал бы сразу.

Вот именно. Сказал бы, но не смог. Признавать свои слабости и недостатки — это не просто.

— А расскажи мне про копателей. Это наверняка очень интересно — искать древние вещи.

Мира задумалась и потерла пальцами подбородок, глядя в потолок.

— Да, интересно… Каждый раз идешь, и надеешься найти что-то такое, необычное. Я видела необычное… Копатели ходят в Самаре, и вокруг, некоторые уходят далеко, потом возвращаются, и продают находки старьевщикам. Я часто на рынке вертелась, много видела. И сама ходила копать, но… Я не умею. Я ничего не находила. Вообще ничего!

В голосе девочки прозвучала горечь.

— Потом меня пристроили зазывалой. Ела я раз в два дня, потому что не могла никого зазвать… И меня продали бы в тот день, когда я убежала.

Так мы с ней похожи. Я не умею выживать, она не умеет копать и зазывать. И ей тоже тяжело это признавать. Хочется уметь, но нет.

— Сегодня ты накопала две вещи.

— Да! — глаза Миры блеснули, — За них много не дадут, но я накопаю еще! Мне везет с тобой!

Она улыбнулась.

— Хочешь есть?

Она смущенно кивнула. Я достал из сумки свой кусочек хлеба, который делил с ней, и протянул копательнице. Она с радостью схватила кусочек, и принялась его поглощать. Откусив большой кусок, прожевав, и с трудом проглотив, она внимательно посмотрела на меня.

— Ты странный.

— Почему? — удивился я.

— Костер зажечь не можешь, но столько вещей добыл. Кстати, в кого стреляли у химиков?

Ой.

— А, это крыболд шнырял.

— Ааа, крыболд… — протянула она, — Я уж подумала, что в тебя. Но потом ты пришел с добычей.

Мы опять замолчали. Мира откусывала хлеб по чуть-чуть, тщательно пережевывала, и только потом глотала. Я наблюдал за ней, и не думал ни о чем. Трогг молчал. Спит? Возможно. Телу тоже надо дать отдохнуть, пожалуй завалюсь-ка я спать первым, в начале ночи гостей может не быть, а к утру подежурю. Обрисовал Мире свой план, и она согласилась. Сказала, что посидит, сколько сможет, потом разбудит меня. Я дал ей напиться, и упал на свою лежанку.

Выключился сразу, как только голова коснулась колючей подстилки. И опять тот же сон: всеобъемлющая пустота, в которой находилось мое сознание. Я обозревал ее всю, во всех направлениях сразу, меня ничего не тревожило, я созерцал тьму и расслаблялся. Ровно до того момента, пока на границе восприятия не появился огонек. Я тут же сосредоточился на нем, и попытался нагнать, в прошлые разы он пропадал, но не теперь! Пятно света увеличилось, и я увидел фигуру человека. “Саша, Саша!..”. Что? Чей это голос? Я открыл глаза.

— Санта! Сантааа!.. — Мира теребила меня за плечо.

За ее спиной горел костерок, глаза девчонки припухли, и стали похожи на щелочки. Черт, сколько я спал? Пора вставать! Я сел, и потер щеки ладонями. Уф, тело отзывалось медленно, но я чувствовал, что сил стало больше. Как только я поднялся, Мира свернулась клубком на моем нагретом месте, прижавшись спиной ко мне, и тут же выключилась. Я плотно сжал веки, и открыл глаза. Главное не уснуть, надо наблюдать. Инстинкт подсказывал мне, что сидя у костра я дофига не нанаблюдаю, но вставать не хотелось. В основном потому, что об меня грелась Мира.

Я снял свою куртку, укрыл девчушку, подкинул хвороста в огонь, и вышел за ворота, чтобы не быть в освещении. Зрение сразу же изменилось, я видел силуэты окружающего меня пейзажа в черно-серых тонах, и мне подумалось, что так видят кошки. Да, я стал как кошка: ночной охотник. Который хочет спать. Я присел на корточки, и крутил башкой из стороны в сторону. Когда костер стал притухать, подбросил хвороста, и вернулся на свой наблюдательный пункт.

“Мы не одни”, предупредил меня трогг.

Да, я заметил ощущение присутствия кого-то еще, но не было чувства опасности. Кто это?

“Человек. Он не хочет нападать”.

Где он?

“Прячется за развалинами”, подсказал трогг.

Я присмотрелся, и увидел светлый силуэт сквозь развалины здания заправки. Да, прячется, и наблюдает. Мы тоже понаблюдаем. Силуэт двинулся, и я понял, что это голова. У меня что, зрение как с тепловизором? Очень похоже!.. У — удобненько. С такой фигней можно ночью без фонаря ходить. Мы играли в гляделки час, или два, или три, я не знаю сколько. Любопытный перемещался туда-сюда за руинами, но не подходил. И я не хотел идти к нему. Зачем? Чтобы убить? А смысл? Удовольствия ради? Нет, я не из таких.