И опять деревни. Останки деревень, тени прошлого… Они тянулись ывдоль дороги, как пиявки, прилипшие к телу жертвы, они жили этой дорогой, ибо деревне, расположенной вдали от боьшой дороги, жить сложнее. Поэтому трасса усеяна поселками, как нить бусинами. И это открытие пришло ко мне, пока яехал по останкам старой трассы, как-то само собой… Да, дорога — это жизнь. Так было, так есть, и так будет всегда, пока жив человек.

Мы наконец-то вырвались в поля, пропало всякие останки жилья по сторонам, остались только пыль, солнце, и горячий ветер. Развалины заправок по сторонам от трассы, и опять поле, лесок, поселок, лесок, поле, поселок, и снова, и снова, и снова. Как можно этим жить изо дня в день? Не знаю… Не знаю. Казалось бы, каждый раз новые места? Нет! Они все как под копирку, по одной кальке. Меняются названия, меняются пейзажи, но все одно и то же.

Леса стало больше, и если до этого леса были по большей части черные, то здесь — светло-коричнеывые. Стволы деревьев в странных игловидных наростах, листьев нет, ветки совершенно голые. И даже прядильщики тут не водятся, судя по отсутствию паутины. Странное место. А затем попалась как выкошенная в лесу полоса, шириной метров сто, которая пересекала дорогу почти перпендикулярно, и я далеко не сразу понял, что это вырубка плд ЛЭП, но я не видел опор линии, только широкую прореху в лесном массиве. А потом снова мы попали в поля. День сурка в одном дне…

Солнце неуимолимо двигалось к горизонту. Мы добрались до разрушенного моста над железной дорогой, и пришлось искать объезд, и конечно там была засада оборванцев-дикарей, почти потерявших человеческий облик, но двигатель нашей машины вытащил нас из передряги, и мы умчались в закат, оставив несчастных людей без ужина и наживы. Бывает. Нам повезло, им — нет. Такова жизнь, и никто не знает когда и где удача может повернуться задом.

Следующим препятствие оказалса практически разрушенный мост через реку. От реки осталось топкое болото с вяло текущей темной жижей, а вот за мостом когда-то ухаживали: полотно пытались латать, и преодолеть его было еще возможно, но я вспотел от макушки до самых пят: нырнуть в речку стало бы финальным приключением в моей никчемной жизни. Но и это испытание мы преодолелили!

И только когда солнечный свет стал тускнуть, я увидел слева вдали привычную картинку: автосалон. Уж не знаю, чем там торговали, но сейчас он выглядел типичным пристанищем рейдеров. В изуродованной коробке здания мерцали отсветы костров и поднимался черный дым, и как-то мне сразу захотелось проскочить максимально незаметно. И чем дальше я ехал, тем больше понимал: мы прибыли в какой-то большой город. Неужели Москва?! И как узнать? Я увижу силовое поле, ограждающее ее?? Или нет?! Где мы?..

Я ехал все дальше, наблюдая вокруг типичную промзону, забитую огромными квадратными ангарами, от большинства которых остались только ободранные скелеты, и не было присутствия людей. Да что случилось-то?! Неужели все вымерли и одичали?! Не верю! Потому что верить я хочу в хорошее, доброе, светлое, а не вот в этот вот пиздец. Я ехал мимо площади, на которой сохранилась высокая каменная колонна, со статуей на верху: мужик на коне, вроде как с копьем, а под конем какая-то гадина. Стоп… Это же… Я такое много где видел, и вроде связано с Москвой. Так я в Москве?! Мне нужна информация! Нужно найти людей, найти, и допросить.

“Ето мы запросто”, гукнул трогг.

Два знаем, ага. А людей где искать?

“Да прямо здесь. Туда вон смотри”, сказал он, и повернул мою башку в нужную сторону.

Да, ага, понял. Какое-то административное здание из бежевого кирпича, судя по форме, с когда-то застекленным фасадом, который стал провалом в черноту внутри, и даже огонька там не было, но хищник знает, где есть добыча, поэтому искать надо там. Я свернул с дороги, и подкатил к этому памятнику архитектурной мысли советской эпохи. Ну а когда еще так строили? Вот то-то и оно. Я не глушил двигатель, вглядываясь в черноту здания, а потом просто въехал в вестибюль. Почему? Потому что могу. А еще потому, что так машина не будет бросаться в глаза.

Я заглушил двигатель, и выбрался со своего места, взяв в правую руку пернач. Как-то подозрительно тихо… Медленно двигаясь в глубь здания, я старался ступать осторожно, и не производить шума, и мне это хорошо удавалось с помощью трогга: я думал, он действовал. Хитрая скотина освоилась с телом, и использовала его возможности на сто процентов. Я даже и не думал, что можно быть таким ловким, сильным, и быстрым. Чудеса!

Мы прокрались в большой зал с балконами, и старой мраморной лестницей в центре, ведущей на второй этаж. Время и люди сделали из некогда красивой архитектуры жуткого урода: мрамор разломан и ободран, перила балконов вырваны с корнем, в центре зала когда-то висела люстра, но о том, что она тут была напоминала только яма в потолке, в том месте, где крепилась цепь подвеса. Почти не пострадал только кирпич и бетон, но и он был загажен непонятно чем. Типично… И отвлекшись на созерцание разрухи, я не заметил главного.

С балкона на нас бросили сеть, я не ожидал такой подлости, а вот трогг только ухмыльнулся, его это забавляло. Самонадеянный дурррак! Не знает, что это такое! Да я и сам не знал, меня никогда не ловили сетью! Трогг перехватил контроль над телом, и пытался освободиться, но получалось у него плохо, да еще и сеть стала стягиваться! Что за черт?! По итогу нас спеленали как злую рыбу-камбалу. Ах, вот оно что! Сеть снабжена веревками, и их тянули с левой и правой стороны, спеленывая жертву! А ловко они это придумали, с грустью подумал я, потому что такая фигня не значит ровным счетом ничего хорошего.