— Нееет!… - проблеяли в ответ.

— Пшли вон! — рявкнул Бралг.

Минуту спустя он сам выглянул над забором. Даа, четыре года были не легкими, староста поседел, лицо прорезали морщины, появилось два новых шрама, но он был узнаваем.

— Ты кто и какого хрена чешешь про Елагу? — грозно спросил он меня, а в это время стражники в нормальной броне и при оружии открыли ворота, окружили меня и выкрутили ласты.

Я не сопротивлялся, ибо понимал, что договориться шанс выше, чем пытаться трепыхаться, и раз сразу не положили — значит разговаривать будем. Дав коленом под дых меня потащили в сарай, где тщательно привязали к столбу. Надо что-то думать, ибо в то, что Андатр — это я, не поверит никто. Но ничего хорошего в голову не приходило от слова “совсем”. Через несколько минут пришел Бралг и два крепких охранника. В руках староста держал нож самого жуткого вида.

— Так что там с Елагой? — спросил он меня.

— Вот и у меня вопрос: что там с Елагой, Бралг? Какого хрена торговля встала? Что тут произошло за те четыре сезона, пока меня не было?! — уж не знаю, зачем это сказал.

Бралг прищурился и поиграл ножом.

— Что ты несешь, нечисть? — злобно протянул он.

— А то. Четыре сезона назад Андатр пропал. Что произошло с клубом? Что происходило в Полесье? Где Пекарь?

— Ты слишком болтлив, но мне стало интересно. И с чего ты Андатра припомнил? Тебе до него какое дело?

— Самое прямое у меня до него дело. Что тебе рассказать про Андатра? Как бандитов Каспера убили, как Дрищ в Полесье прижился? Трайк Каспера где?

Бралг задумался на минуту.

— Врешь ты все, нечисть, и то, что Андатра трогаешь, этого тебе делать нельзя.

Староста подошел ближе, и я понял, что сейчас меня будут резать. Но тут случилось странное: за сараем я услышал звуки борьбы и женский крик. Это остановило Бралга, и он кивнул подручному посмотреть, что там происходит. Минуту спустя стражник вернулся, и подошел к Бралгу.

— Женщина принесла сообщение от слепого, что путника, который утром явится убивать нельзя, и требуется доставить к Пекарю.

Староста почесал бороду, и уставился на меня пронзительным взглядом.

— Я с тебя глаз не спущу. — процедил он.

А во мне проснулась злоба.

— Ну так пошли со мной! Слово слепого — закон.

Бралг цикнул, и кивнул подручному, тот сноровисто отвязал меня от столба, сразу видно — опыт имеется, и смотал веревкой руки так, что дернуться особо не получалось. Дорога до дома слепого была мне знакома, но Полесье изменилось. Дома стали больше, деревня заметно разрослась, но вид имела заброшенный: кое-где окна зияли пустотой, стены покосились, крыши проваливались. И людей почти не было видно. Похоже, жопа в этом мире наступила значительно шире, чем было до этого. Все познается в сравнении…

Дом слепого так же обветшал, но было заметно, что за ним следят. Бралг почтительно постучал, и дождавшись ответа отворил протяжно скрипнувшую дверь. Внутри практически ничего не изменилось, да и сам Пекарь выглядел точно так же, как и четыре сезона назад, когда я видел его в последний раз. Слепой поднял голову, и “посмотрел” мне в глаза.

— Я ждал тебя.

Я думал он добавит “чистый”, но нет.

— И тебе привет, Пекарь, давно не виделись.

Бралг слушал нас, нахмурив брови, и не мог понять, когда это я мог успеть подружиться со слепым, и почему он был не в курсе этих событий, хотя поселок держал в руках крепко, и был в курсе всех дел.

— Рассказывай, что здесь произошло. — попросил, нет, потребовал я, сев на табуретку.

Чем еще больше вывел из равновесия старосту, и он сделал шаг ко мне, но слепой остановил его жестом.

— Много всякого произошло. Четыре сезона назад жизнь шла хорошо, поселок разрастался, шла торговля. Но потом пришел Конец, и мор. Земля перестала родить, люди начали умирать, ремесленники не могли произвести товар.

Я слушал, и кивал.

— Да, понимаю. Вы ведь живете за счет скверны, я видел. А потом скверна дала сбой.

— Неправильно ты говоришь. — строго сказал слепой, — Неправильно. Древние покинули нас.

Древние покинули? Странно. Древние, и скверна — вроде бы одно и то же, но разные вещи, конфликтующие одно с другим? Я почувствовал, что мой шаблон немного треснул.

— Нет, постой! Как там, кстати, насчет того, что я иду не по тому пути?

— Нити путей закрыты. Их больше нет.

И тут меня поразила догадка. Так все-таки путями заведовала не скверна! Но когда со скверной произошли какие-то проблемы, вся эта хрень перестала работать! От этого мне стало очень сильно не по себе. Но капсулы? Почему техники связаны с капсулами? Не вижу связи, но она есть! И черные капсулы?.. Хран. Мне нужен этот вредный старик.

— Что еще? — подтолкнул я Пекаря.

— Ничего. Земля давала ничтожно мало плодов, люди умирали. Людей почти не осталось.

— Я слышал, что в поле работают. — вспомнил я.

— Да. Но вызревает урожай раз в сезон, а раньше вызревал шесть раз! И урожая мало, земля не родит.

Похоже, эти аборигены начали познавать земледелие с основ, и получается у них плохо.

— Что еще скажешь?

— Более ничего, но я рад, что ты все еще жив. Мать хранит тебя.

Опять какая-то Мать…