“Видеть — это другое. Чувствовать — это совсем другое”, пояснил мне трогг.

В общем-то, он прав. Смотреть фильмы про байкеров, и кататься на мотоцикле — это абсолютно разные вещи. Я поглядывал по сторонам, но пустошь вокруг была мертва: ни какого движения. А ведь все налаживалось, караваны ходить начали… И опять все пошло по одному месту. А в целом, когда становилось лучше? Вот прямо хоп — и хорошо? Никогда. Жили, работали, улучшение жизни не воспринималось чем-то из ряда вон. Ну вышел новый смартфон с расширенным функционалом — хорошо, машины с автопилотом появляться стали — замечательно. Все это воспринималось как должное. Вот если б телепортацию изобрели — это был бы скачок. Наверное. А вот если б телепортацию потом запретили — народ бы расстроился, это был бы шаг назад в качестве жизни. А потом случался какой-нибудь социальный катаклизм, росли цены, народ роптал, ибо съездить в отпуск в диснейлэнд не получалось, хватало только на турцию, и люди были недовольны разной ерундой. Потому что настоящих потрясений не видели.

Погрузившись в свои мысли я не заметил, как добрался до поворота к Елаге, но даже не заезжая в город, я понял, что он погиб. Часть стены упала, видневшиеся строения были поломаны. Я остановился, глядя на останки города, и думал, заехать, или нет? Я боялся увидеть свидетельства того, что погибли моим одноклубники, Фарг и Арда, и не хотел этого видеть. Но там есть слепой. Был. Вряд ли его убили, слепых не убивали. Раньше — точно. А вдруг? Я свернул к городу. Взобравшись на верх большого холма, где располагалась Елага, я увидел следы битв, что здесь происходили несколько сезонов назад. Стена была смята и разворочена, ворота чем-то уронили внутрь, видимо таранили, все вокруг покрывали пробоины от пуль и дроби, но ни тел, ни каких либо предметов одежды или оружия я не видел.

Медленно катясь по улице, я осматривал разрушенный город. Таверну сожгли, какие-то дома относительно уцелели, какие-то сложились. Трупов не было: это самая ценная добыча. Досталось даже экскаватору, вокруг которого раскинулась Елага: в него стреляли, его жгли, но ржавый монумент устоял. Прошлое оказалось крепче настоящего. Дом слепого относительно уцелел, хоть и был покрыт пулевыми отверстиями, окна разбиты, и выломанная дверь болталась на одной петле. Внутри царил сумрак и запустенье, сквозняки гоняли пыль по углам. Одежду слепого потрепала непогода, а самого его покрывала пыль, но я видел, что он жив, и активен.

— Здравствуй, Бортник, давно не виделись.

Слепой медленно поднял голову, и уставился на меня блестящими, чуть светящимися черными глазами.

— Здравствуй, Александр. — сказал он каким-то механическим голосом.

При этом он назвал имя, которым я представился в первой капсуле.

— Кидаться на меня не будешь? — с опаской уточнил я, — Ты знай, я когда тебя шлепнуть обещал — я шутил.

Слепой помолчал несколько секунд.

— Я знаю. Я все знаю.

Нет, это точно не Бортник. Готов поспорить на щелбан.

— Кто ты?

— Ты называешь меня скверной. Я — Сознание.

По моему телу пробежали мурашки, которые удивили трогга. Похоже, в этот раз я встретился со скверной лицом к лицу. Напрямую, без посредников.

— Сознание? Не понимаю.

Слепой опять замолчал.

— Мне сложно говорить, — сказало оно немного спустя, — я повреждено, связь не устойчивая, я теряю части себя и по долгу не могу их найти.

Сложно что-то понять, но похоже у скверны проблемы, и да, то, что я слышал до этого — было правдой. У вируса сознание роя, или чего-то типа того, это как нейросеть, и когда часть отвалилась — оно потеряло часть себя. Но одно я понял точно — наша встреча не случайна.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу… — слепой запнулся, — …существовать.

— Хорошо. Кто тебе мешает?

— Есть враг, пытающийся меня погасить.

— Где он?

— Там.

Я четко увидел в своем сознании, где расположен враг скверны. Это Москва. Значит, Институт? Они борются с заражением, но заражение приобрело такой уровень самосознания, что может нападать и защищаться?

— Уничтожь врага.

Как я и думал…

— Но почему я?!

— Ты — идеальный симбиот, ты принял Сознание. Ты — наше идеальное творение.

Час от часу не легче… Но одно я понял точно: никакой я не избранный, просто удобное оружие, которое хорошо лежит в руке. Но есть тут какие-то нестыковки… Вроде все понятно — есть мы, и есть те, кто против нас. Но я не хочу действовать слепо, я хочу понять и познать суть вещей. Понятно только одно: мою физическую форму и память используют для достижения цели. Трогг не может попасть в Москву, Александр Трубеев — может. Вот и весь хрен, до копейки. Пока я размышлял, слепой опустил голову и затих.

— Бортник! — позвал я его.

Ноль реакции.

— Сознание! — с тем же результатом.

Вот и поговорили. В принципе, кое-что стало складываться. Все вокруг — скверна. Она живет, что-то там делает, куда-то двигается, развивается, одна скверна ест другую, и этот круговорот постепенно прогрессировал, и на пике этой эволюции стою я. Помесь носорога с самокатом. Случайность или нет — не знаю. Может быть бракованный чип вживляли всем, но у кого-то побочных эффектов не было. А может быть чип был и не бракованный… Просто подошел он только мне. Ведь чистых дергали не для того, чтобы они тут дичь творили, была цель. И кажется я убедился, что чистых дергал не Институт. Но… Это мне точно не известно. Была еще и игра. Вот же черт, только с одной загадкой вроде бы разобрался, как всплыла следующая. Будем решать эти загадки, похоже сейчас я на пике развития, и больше реинкарнаций не будет. Меня создали, и отправили делать дело. Плохо… подыхать нельзя. И хорошо! Можно наконец подохнуть! Навсегда!