От этих мыслей мне стало как-то легче, появилась некоторая определенность. Я вышел из дома слепого и побрел к ангару механиков. Ангар также пострадал, похоже было, что его брали штурмом: около входа баррикада, в стенах рваные дыры, внутри следы пожара и разруха. Но я не увидел пикап, а это значит две вещи: либо Фарг и Арда спаслись, либо пикап угнали. Второе вероятнее. Вернувшись к мотоциклу, который оставил у экскаватора, я заметил тень, которая пряталась в уцелевшей хижине. Точнее, заметил ее трогг, а только потом я. Выживший? Не может быть. Но это точно человек. Я сделал шаг к его укрытию, и скрывающийся отпрянул. Боится…

Хоть я и нелюдь, но человеческое во мне осталось. Я достал из котомки сверток с сушеными овощами и бутылку с водой, и положил это перед собой, сделав шаг назад. Трогг почувствовал, что скрывшийся от нас человек напрягся: он увидел еду. Мне хотелось поговорить с ним, а трогг планировал его сожрать, поэтому я развернулся, подошел к мотоциклу и запустил двигатель. Пора убираться… Надо попасть в Усть-Катав. Доехав до ворот, я обернулся, и увидел мелькнувшую тень, которая унесла оставленные мною припасы. Я не пропаду, наверное, трогг нас прокормит, надеюсь. А вот ему помочь некому, Сознание больше не опекает своих детей.

Трогг.

“Что?”

Ты тоже связан с Сознанием?

“Я связан с Матерью.”

Мать и Сознание — одно и тоже?

“Можно и так сказать. У них одно начало, но сути разные”.

Скажи, когда человек умирает, что с ним происходит?

“Он сливается с Матерью”.

И ты тоже сольешься с Матерью, когда умрешь?

“Да”.

Понятно. Смерти нет. Тело — лишь телесная форма. Поэтому я видел Каспера как живого, и Артема из подвала. Они не умерли, они просто перестали существовать в физическом мире. Все, как и говорила слепая, которая и сама часть скверны, но что-то с ней не так, есть там что-то еще… Найду ее — пытать буду, пока не расскажет, или не умрет. Умрет, но не расскажет, ежу понятно. Она — исполнитель с небольшой долей свободы. Дерьмовый все-таки мир, дерьмовый. Не нравится он мне. И не понятно, что есть “Сознание”, а что “Мать”?..

Дорога наматывалась на старые колеса, обутые в растрескавшуюся резину. И тут я понял, что Дорога осталась. Скверна не убита, но ей нанесен существенный урон. Из меня делали оружие, но противник ударил раньше. Или я очухался позже… Может быть, план был ввести в дело меня раньше, но что-то не срослось. Море предположений, и крупицы информации. По крайней мере, меня никто никуда не гонит, значит есть некоторая свобода действий, и торопиться мне некуда, а значит я могу провести свое расследование. Небольшое.

Меня начал донимать голод и жажда, поэтому я тормознул на окраине дороги. Еды у меня не осталось, голод я потерплю, а вот жажду утолить у меня есть чем. Покопавшись в сумке, я обнаружил, что у меня осталась одна бутылка чистой воды, и одна с тухлой. Одну бутылку с чистой водой я оставил выжившему. Ладно. Оставлю тухляк на потом. Я сделал четыре глотка из бутылки, и убрал ее: следует экономить живительную влагу. Вода имела металлический привкус, но в целом вполне съедобно.

До Усть-Катава я ехать устал, жопа стала квадратная и перестала что-либо ощущать. Даа, сиденье тут жесткое… Подушка из тряпки в четыре слоя не спасала, от слова “совсем”, уж про поролон можно было и не вспоминать. Знакомый поворот, я скинул газ и съехал с Дороги Проклятых. Интересно, сожрет она меня, если босяком наступлю? Нет, наверное, не та уже Дорога, ох не та… Было любопытно, но проверять не хотелось. Все та же деревня в тумане слева, интересно, тот черный еще живет там? Да вру, на самом деле не интересно. Проехав по знакомому маршруту, я остановился около ворот базы механиков, и поднял руки вверх. Да, механики убрали дозорный пост, и построили укрепленные ворота с огневыми точками, на прицеле меня держали два пулемета.

— Еду к старшему, от Андатра! — крикнул я, но ничего не поменялось.

Может передают информацию, кто знает. Ничего не происходило минут пять, и когда я уже собрался опускать затекшие руки, над воротами показалась знакомая голова. Дядька Вург изменился: рожа потеряла былую ширину, черты лица заострились, на голове и в бороде появилась седена. Не дожидаясь вопросов я обратился к коменданту:

— Вург, нужно срочно поговорить с Филом! Это касается Андатра и его расследования! Свяжись со старшим!

Вург пристально смотрел на меня, и только минуту спустя достал рацию и что-то туда пробубнил. Дождавшись ответа, махнул кому-то рукой, и скрылся из виду. Спустя минуту ворота приоткрылись настолько, чтобы прошел мой мотоцикл, и я не задерживаясь прошмыгнул внутрь. Ворота сразу захлопнулись за моей спиной, а меня окружили четверо боевиков в добротной металлической броне с разномастным огнестрелом. Меня ссадили с мотоцикла и скрутили руки за спиной, следом потащили в штаб.

Даа, сколько раз здесь был, и живым, и полумертвым, но вот такого еще небыло. Понятно конечно, времена такие. Я обратил внимание, что все встреченные мной механики были вооружены. Но территорию свою они поддерживали в чистоте и порядке, в штабе ничего не облезло и не отваливалось. Дойдя до кабинета Фила, Вург постучал, и открыл знакомую дверь, запустив меня внутрь, и войдя следом. Двое охранников остались снаружи, двое встали по бокам около двери внутри. Фил что-то писал карандашом в старом журнале. Подняв голову, он внимательно посмотрел на меня, а я улыбнулся. Все-таки, увидеть друга чертовски приятно. Фил тоже сдал, но железная воля старшего никуда не делась.

— Рассказывай. — приказал он.

— Фил, Андатр — это я. Я опять умер.

Было заметно, что старший мне не доверяет.

— У меня нет планшета Сани, обстоятельства смерти я тебе расскажу, но с глазу на глаз. Фил, дело очень серьезное.

Филипп задумался, и покрутил карандаш в пальцах. Я специально выдал информацию, которую могут знать немногие. Точнее, только я. Приняв решение, он махнул рукой, и мы остались в кабинете вдвоем. Я пригляделся к Филу, в надежде увидеть подсказку системы, но нет. Система молчала.