– А оказалось, мы с тобой приехали домой, – кладу голову на плечо подружки и тут же подскакиваю. – Приехали.

Настя поднимается вслед за мной. Поправляет тонкое платье на чуть заметном животике и восклицает восхищенно.

– Каких мы с тобой мужиков оторвали, Димирова…

Во все глаза смотрю на отца и мужа, спешащих к дому. Две идеальных мужских особи. Высокие, крепкие, широкоплечие и такие любимые.

– Мы самые крутые девчонки, – улыбаюсь я и иду навстречу мужу.

– Катя, – сгребает он меня в охапку. При отце и Насте целует крепенько. – Я соскучился, девочка моя.

– Ужин через полчаса, – напоминает папа, обнимая мою подругу. Сладкая парочка! Но я не обращаю на них внимания. Подхватив под руку мужа, веду наверх.

– У нас тут целое крыло, Васечка, – показываю ему владения.

– Это хорошо, – кивает муж. – Когда будем приезжать в Москву, будет где остановиться…

– Приезжать? А мы уедем?

– Ага, завтра, – коротко роняет муж. – Самолет в три часа дня. Успеем провести время с твоими родственниками.

– А там? – войдя в комнату, напряженно смотрю на мужа.

– Ну что там, Кать! – разводит руками муж. – Палатка на ветру… Поедешь?

– С тобой, хоть в палатку, хоть в землянку, – выдыхаю совершенно искренне. И тут же оказываюсь в крепком захвате.

– Не будем тратить время даром, – опускает меня на кровать муж. Опытным движением сдирает тонкое трикотажное платье. Расстегивает лифчик и уже тянется к трусикам.

– Вася! – вскрикиваю я, испугавшись напора.

– Не боись, не порву, – урчит он, словно кот, дорвавшийся до сметаны. Утыкается мне грудь небритым лицом. Смешно и щекотно одновременно.

– Васечка, погоди, родной, – прошу, целуя в макушку.

– А что такое? – не понимает он.

– В ящике, в тумбочке, возьми, – прошу с придыханием. И даже не знаю, как отреагирует муж на мои новости…

– Что там? – недовольно бурчит Ордынцев, но перекатывается на край кровати и тянется к ящику. – Если резинки, даже не проси. Хочу в тебя…

И достав тест, смотрит на меня изумленно.

– Кать… Это твой?

– Нет, взяла у Насти тебя попугать, – фыркаю я и смотрю выжидательно.

– Так это что получается… – задумчиво чешет репу Генерал. – Какой срок?

– Пять недель.

– Мы сразу с тобой учудили? – улыбается довольно. – Катька, ну ты молодец… Офигеть, какая ты у меня умница…

Муж порывисто прижимает меня к себе. Целует в глаза, в виски, щеки. И выдыхает чуть хрипло.

– Я и не мечтал никогда, Кать. Даже не думал, что такое счастье бывает. А оно взяло и мне обломилось. Мальчик или девочка… мне по барабану. Лишь бы ты рядом была…

Встав на колени, муж медленно прокладывает дорожку поцелуев по моей шее, спускается через холмы грудей к животу, превращая соски в чувствительные твердые бусины. Ерзаю, выгибаюсь от желания, но Ордынцев продолжает уверенно двигаться все ниже и ниже.

– Я нежно, Катя, – шепчет он хрипло, раздвигая мои бедра. – Очень нежно.

Утром я просыпаюсь от громогласного детского рева. Пацан вопит. Девочки, наверное, плачут иначе. А у мелкого Димирова трубный бас.

Поворачиваюсь в постели и сгребаю сонную Катерину в охапку.

– Это мой брат разаряется. Зубы у него режутся, – улыбается она и добавляет со вздохом. – Наверное, надо встать. Насте помочь.

– Лежи, – чуть сильнее прижимаю девчонку к себе. – Как-то они без тебя справлялись.

– Папа, наверное, уже уехал в офис. Он ранняя пташка, – бормочет Катерина, расположившись у меня на плече. Выводит по руке какие-то узоры.

– Тесть- красавчик, – усмехаюсь я. – Вчера обалдел, когда его на аэродроме увидел. Все кордоны прошел и на взлетной меня встретил.

– Ну и правильно. Машину генералу Ордынцеву подают к трапу самолета, – хихикает Катерина. И так призывно трется сиськами, что устоять невозможно.

– Кать, – прошу хрипло. Перевернув жену на спину, подминаю ее под себя. – Девочка моя, – шепчу, целуя шею и ключицы. Опускаюсь ниже, к груди. Вбираю в рот розовые маковки сосков и хмелею от желания. – Катя моя…

Жена выгибается навстречу. И я словно дурею от обладания именно этой женщиной. Страстной, красивой, утонченной.

«За Катьку я и убить могу», – рассуждаю, стоя под душем.

Вот и вчера не удержался. Врезал козлу, работающему на Айрата. Тесть его оперативно в капкан загнал. Предъявил мне в гараже сучонка. Писал чистосердечное для ментов. А меня увидел, затрясся весь. Ну и отхватил в будку.