Шрифт:
«Его уже штрафовали за подобные выходки», – вспоминаю подробный и красочный рассказ тестя. И с удивлением смотрю на полуголого паясничающего мужика.
– Ты! Генерал! Кишка тонка? Выходи на бой!
– Петрович, это провокация, – тут же впрягается Ракитин.
– Да ладно! – порывисто поднимаюсь с места.
– Ты меня звал, ушлепок? – спускаюсь вниз.
За мной неотступно следуют майор и полковник. Тоже два шкафа. За полгода не объедешь.
Кто-то из организаторов уже несется наперерез.
– Полицейским скажи, пусть подтягиваются, – прошу Ракитина. А сам сжимаю кулак правой, бросковой руки.
– Тебя! Тебя! Петух! – орет надрываясь Айрат, как сумасшедший.
– Ну ты сам напросился, – усмехаюсь криво. Выкидываю вперед чуть расслабленную ногу, сбивая противника. Наношу удар, будто отталкиваю противника. И удовлетворенно усмехаюсь, когда трещат кости. – Забирайте клиента, – приказываю подоспевшим сзади полицейским.
Рядом мнется обалдевший рефери. В стороне девчонки в пайетках испуганно жмутся друг к другу. И зал застыл в ожидании шоу. Бой или арест одного из борцов… Неважно.
– Дамы и господа! – забираю микрофон у растерявшегося организатора. – При взаимодействии спецназа и полиции успешно проведена операция по задержанию особо опасного международного преступника.
– Она моя. По-любому, – ощерившись изрыгает каждое слово Айрат.
– Да ну? – отмахиваюсь натренированным почти незаметным движением. И мой противник снова падает. Даже не успевает сгруппироваться. Его, конечно, махать кулаками научили. А вот секретные приемы Васи Ордынцева, похоже, застали нашего упыря врасплох.
– Аккуратней надо быть, – усмехаюсь криво и, повернувшись к обалдевшему организатору, роняю устало. – Вы тут всех инвалидов собрали? Или только этого дефективного на договорняк привлекли?
Глава 36
– Его закрыли. Все нормально, Кать, – рапортует в трубку Ордынцев.
Выйдя из ванной, на ходу запахиваю халат. И прикрыв поплотнее дверь в спальню, падаю на кровать. Я так и живу в третьем люксе. Вернуться в свой первый нет сил. Тут все напоминает о муже. А я скучаю. Божечки-кошечки, как же я скучаю по нему!
– А ты когда вернешься? – охаю, совершенно забыв об Айрате. Не дотянуться ему до меня. Обломается против моего Васечки. Вернее, уже обломался.
– Трудно сказать, Катенок. У Холмогорова, говорят, осложнение пошло, – вздыхает недовольно Генерал. – Потом на реабилитацию наверняка отравят. А мне тут куковать…
– То есть как? Обещали же только на месяц, – заявляю не сдержавшись. И прикусываю губу.
– Это армия, малыш. Мы тут все люди подневольные. Но я вырвусь к тебе в ближайшее время.
– Да? Когда?
– Катя! При первой возможности, – смеется муж. – Но я пока сам точно не знаю.
– Ну хорошо, хорошо, – соглашаюсь поспешно. – Я тебя жду, Васечка. Все время жду.
– Это хорошо, – басит в трубку Ордынцев и добавляет серьезно. – Как твои успехи в боевке?
– Нормально все, – докладываю по привычке. – Научилась уходить от ножа, сбивать коротким ударом противника…Вась, – охаю, догадавшись. – Если Айрата арестовали, то и охрану снимут?
– Пока нет, – строго роняет Ордынцев. – Я еще не понял, что там произошло с твоим охранником и насколько к его отравлению причастна эта женщина… Лариса. Поэтому пока пусть девчонки тусуются рядом с тобой. Или тебя что-то не устраивает? – в голосе мужа звучит угроза и недоверие.
– Наоборот, пусть остаются. Они же меня учат, Вась. И с ними веселее.
– Тогда тема закрыта. Пока мы с тестем не разберемся, лучше тебя поберечь. Плюс странности с твоим похищением…
– Вась, – лепечу я, с трудом соображая. Сразу перед глазами появляются картинки, до сих пор вводящие меня в ступор. Вот я пью воду из бутылочки, протянутой Денисом, лишь на минуточку прикрываю глаза, а когда распахиваю их, утыкаюсь взглядом в довольную физиономию Айрата, изучающего меня как бабочку в банке.
Вздрагиваю будто от холода. До сих пор от этих воспоминаний не по себе. Даже сеансы психолога особо не помогли. Только Вася вылечил.
– Очень странная история, Катя, – серьезно заявляет он. – Не складываются у меня целостная картина. Пазла одного не хватает. Да и Саня со мной согласен.
Ну конечно! Саня!
Даже хочется завопить от отчаяния. Или от ревности. Мой муж и мой папа. Почти ровесники и почти друзья. Здорово, конечно, но сердечко гложет обида. Почему мой муж о моей безопасности советуется с моим отцом, а не со мной?