«Но какая скотина» — подумала она в ярости. «Он же променял её не на кого-то, а на женщину старше её на целых тридцать лет. И не на кого-то, а на её собственную мать». От раздирающей её обиды Ману готова была разорвать их обоих на части. Это просто не укладывалась у неё в голове.

Кое-как открыв дверь, она пошла, как сомнамбула, по коридору в свою комнату. Жить ей совсем не хотелось. Зайдя домой, она упала на кровать и горько разрыдалась. Из всех своих шести сестёр она считалась самой некрасивой, поэтому мужчины старались всячески её избегать, отдавая предпочтение другим. Стай в её 26 лет стал первым и по своей сути единственным мужчиной в её жизни, которого она заинтересовала, как она думала, как женщина. Не то чтобы он не имел других связей с женщинами, это было в порядке вещей для Кайров, пары то сходились, то расходились, то снова сходились. Никто из-за этого не лил слёзы, но бросить и поменять её на собственную мать — это было верхом цинизма и подлости.

«А та какова» — подумала она с горечью про мать, она же знала, что она, Ману, в нём души не чает. «Как она могла так поступить со мной! Ей что, других кобелей было мало из более чем тысячи трёхсот мужчин в колонии? Почему она решила соблазнить и отобрать у неё именно его — её Стайя?!» Через некоторое время после своего самобичевания она вдруг почувствовала, что в ней закипает злость на всех и вся, которая затем постепенно преобразовалась уже в невиданную до этого ненависть к этим обоим, когда-то самым близким для неё существам.

— Твари поганые! — Прошептала она.

— Ну я вам устрою медовый месяц!

Весь последующий день, вплоть до самого позднего вечера, она заливала своё женское горе имеющимися горячительными напитками и продумывала планы ужасной мести для обоих. Но уже утром, приведя себя в порядок, отправилась к Зейле, чтобы посмотреть, каких успехов та добилась с обучением пленного харка языку кайров.

— Ну и как обстоят у тебя дела с нашим подопечным?! — Поинтересовалась она у подруги с порога.

— Ну кое-чего я уже добилась! — Довольно заметила та.

— Этот Харк сначала страшно перепугался, когда я попыталась подключить его к оборудованию нейростимулирования, и всячески сопротивлялся. Но затем, видимо осознав, что это для его пользы, сам заинтересовался обучением, и дело явно пошло на лад! — Пояснила она, бросив какой-то странный взгляд на находившегося за решёткой человека.

Подойдя к клетке, Ману с интересом посмотрела на него и произнесла:

— Ты понимаешь меня?!

Тот лежал, закинув руки за голову, на постеленном прямо на полу старом матрасе и с увлечением рассматривал что-то, только видимое ему на потолке.

Повернув голову, он прищурился, видимо, пытаясь рассмотреть, кто это к нему наведался, и с сарказмом заметил:

— Я Вас слышу, мадам, только не орите так — я не глухой, а то у меня и так голова раскалывается.

Ману изумилась — харк, судя по всему, был с чувством юмора даже в таких незавидных для него обстоятельствах.

— Ну тогда ты должен понимать, что от твоих ответов на мои вопросы зависит всё твоё дальнейшее будущее. Если ты окажешься для меня бесполезным, мне придётся от тебя избавиться! — заметила она с явной угрозой.

— И чем, по-Вашему, я могу быть полезен? — Ехидно поинтересовался тот.

— Никакими великими тайнами в силу незначительности своей персоны я точно не располагаю!

Ману этот харк нравился всё больше, он существенно отличался от всех тех местных экземпляров, с которыми ей приходилось общаться до этого. Подвинув к клетке стул, она расположилась на нём и пояснила:

— На эти вопросы харк, ты по-любому знаешь ответы, так что не буду ходить вокруг да около: первое — зачем вы здесь? И второе — сколько вас прибыло на эту планету?

Поднявшись наконец на ноги, тот подошёл вплотную к решётки и, присев на корточки прямо напротив неё, презрительно ухмыльнулся.

— Ну, во-первых, здесь мы потому, что выиграли поездку сюда в лотерею. Ну, и во-вторых, я как-то не догадался сосчитать, сколько нас было на том корабле!

— Ясно! — Уже закипая, процедила Ману.

— Шутить со мной, значит, вздумал, идиот! Ну ничего, сейчас тебе прочистят мозги! — Разгневанно произнесла она и, уже направляясь к выходу, услышала:

— Никоим образом, милая, просто какие у вас вопросы — такие у меня и ответы. Или вы думаете, что со мной кто-то решил поделиться там данной информацией специально для Вас!

Остановившись как вкопанная, она повернулась и увидела его насмешливый взгляд. Этот харк уже не просто над ней издевался, он как-то будоражил её своей дикой, варварской силой, проявляющейся в каждом его слове и движении. Встретившись и словно соединившись с ней этим взглядом, он как-то тягуче, растягивая, словно волнами, слова, назидательно произнёс:

— Вообще-то меня зовут Бейн, мадам! Это чтобы вы знали, что к людям надо обращаться по имени, а не по вашим дебильным кличкам. Поэтому, если вы захотите о чём-то со мной ещё поговорить — зовите меня Бейн. И не забудьте принести в следующий раз что-нибудь из нормальной еды, а не ту бурду, которой меня здесь всё это время кормили. И не забудьте про бутылочку коньяка и про ту пачку сигарет, которую изъяли из моего кармана. Без этого я ни о чём с вами больше вообще разговаривать не буду. Пошли вы, одним словом, в задницу, мадам! — После чего он повернулся и, проследовав до своего спального места, развалился на нём, отвернувшись к стене.