— «Союзников»? — Хирако, как и требовалось, не пропустил мимо ушей игру интонаций дроида-Палача. — Есть основания уже сейчас считать их, кхм, недостаточно надёжными? Я понимаю, что некоторая часть их высокопоставленных лидеров точит на Каюрри зуб, но пока их вполне неплохо уравновешивает фракция Фо’Ганди…

— Я склонен считать, что этот виток войны сотрёт с лица галактики Империю, Осколки и Звёздные Королевства. Вместе с тем пропадёт и надобность в Каюрри как в самостоятельном образовании: никаких торговых путей более не будет. А на то, чтобы уничтожить потенциальный нарыв в своих тылах пойдёт и Фо’Ганди. — Визор Палача блеснул алым, а он сам сложил манипуляторы на столе перед собой, «переплетя» мощный стальные пальцы, которыми так удобно было ломать хребты и вырывать трахеи. — Вероятность этого становится тем выше, чем более серьёзным противником представляется Альянс.

— Я изучал похожие выкладки с Каюрри ещё когда мы летели договариваться по поводу линкора. — Хирако кивнул. — Но «настроения» там были совсем другие.

— Ситуация кардинально меняется день ото дня. — Не стал отрицать Палач. — Даже я не берусь предсказывать, что будет через неделю. Слишком существенно всё изменил Альянс, и что хуже всего — изменениям этим нет конца.

Коммодор закрыл глаза, после чего неспешно принял подобающую разумному его положения позу. Иными словами — сел в кресле как должно, а не как хотелось.

— Возможно, есть смысл не отправляться за линкором лично, а выделить для этого дела кого-то из старших офицеров посмышлёнее. Если одобришь, то я попытаюсь прощупать настроения наших «союзников»: была тут парочка предложений от местных флотских. Предлагали обменяться опытом и пообщаться на предмет лучшей организации совместного «быта». Конечно, это было ещё до того, как мы решили окопаться в системе, но такие приглашения так просто не отзываются, верно?..

— Считаешь, что ваши подопечные справятся?

— Уже сколько лет мы их тренируем и натаскиваем? Не всё ж Системе да нам отдуваться. Как раз за экзамен сойдёт: риски невелики, вероятность возникновения форс-мажора мизерная. Справятся.

— Оставлю организацию этого «мероприятия» за тобой, Хирако. Но твоя харизма и способность всюду пролезать без смазки пригодятся в деле установления настроений среди офицеров патрульного флота Пространств. — Бывший пиратский капитан действительно мог похвастать поразительной способностью к добыче информации, и PR-0 считал нерациональным препятствовать высказанному им же желанию, которое могло принести существенную выгоду в кратчайшие сроки. — В остальном я тебя не ограничиваю. Действуй.

Хирако встал и шутовски козырнул:

— Сделаю. Но и ты постарайся не допустить лишних жертв среди наших, лады?

Массовая гибель «своих» органических единиц на данный момент была для Центра Синхронизации невыгодной, так что машина ответила без задействования лишних вычислительных ресурсов.

Потому что ресурсов этих и без того было недостаточно…

Система Перикл-22, Империя Гердеон, линия соприкосновения.

60885 год от падения Социума.

Спустя сутки.

Миллионы единовременно несущихся по пустоте снарядов и десятки тысяч ракет. Многие сотни взрывов и бесчисленное количество смертей разумных, каждый из которых о чём-то мечтал и во что-то верил. Две армады столкнулись в битве насмерть на орбите ничем не примечательного имперского мира, и ни одна из сторон не собиралась сегодня отступать. Воины Империи Гердеон знали, что за их спинами прямо сейчас идёт эвакуация последних жителей планеты. То же самое знали и фанатики Альянса Ззод. Правда, цели у них были совсем другие. Прямо противоположные, можно сказать.

Так или иначе, но всё это, — смерти, эмоции и разрушения, — порождало неслышимое смертным эхо, в котором посвящённый культа, Велий Зоркий, сейчас отчаянно пытался не раствориться. Смерть, ужас, страх, крушение надежд — вспышки чужих эмоций подпитывали посвящённого, позволяя ему куда чётче ощущать материальный мир через призму Эфира, но его психика с каждым часом становилась всё менее и менее цельной. Всё чаще он заходился в приступах безумного хохота, всё чаще видел в смертях союзников что-то смешное, а в гибели врагов трагедию и печаль. Иногда он отдавал бессмысленные команды, и предупреждал об угрозах, которые существовали в очень далёком будущем, а иногда своими силами выжигал мозги всему живому на бортах кораблей, которые продолжали дрейфовать, покидая область идущего боя. И под такие удары с попеременным успехом попадали и свои, и чужие: шепчущему безумию всё равно было, чьи жизни приносить в жертву.

В жертву кому?

Посвящённый знал ответ, но не верил в него, не признавал его и отчаянно надеялся на то, что всё вокруг происходящее всего лишь страшный сон. Что он, больше тридцати лет готовившийся к этой военной кампании, не провалился и не утратил контроль. Что всё ещё можно исправить. Что покровители и ориентиры в деле покорения Эфира своей не чудовища…

— Сектор четырнадцать-три-три-один, выход рейдеров из слепого прыжка через четыре минуты. — Связисты засуетились, передавая информацию дальше, но посвящённый, коротко вздрогнувший и застывший, точно каменное изваяние, этого уже не видел. Его зрачки расширились до предела, а ополоумевший взгляд начал плавать по мостику, черты и рублёные углы которого расплывались и искажались, превращаясь в тягучее, противоестественное желе. Буйство красок и кладезь самых разных форм играючи одарили бы обычного человека сенсорным шоком, но посвящённый, с самого детства натаскиваемый на работу с Эфиром, держался. Даже осознание того, что вокруг никто не паниковал, не восклицал и не кричал не поколебало его уверенности, не заставило выйти из транса, отдав буйству эфирных энергий весь корабль, если не флот.