— Преступный синдикат был уничтожен несколько лет назад, коммодор Хирако. — Ровным голосом произнёс контр-адмирал, так и нашедший, что ещё можно было добавить к этому «пустому» факту, брошенному в попытках выиграть немного времени.

— Не уничтожение, но смена «головы». В силу своего прошлого я не раз бывал там, обзавёлся кое-какими связями и потому знаю, что за последние пять лет Тартанос стал ещё хуже. Но это лишь пример, контр-адмирал Феарлей. Вы, я уверен, и сами прекрасно знаете, как у вас обстоят дела с организованной преступностью… — Сказано было одно, а подразумевалось совсем другое, ибо в полную силу были задействованы и манера говорить, и тон, и мимика мужчины. Каждый на мостике Каюррианского флагмана понял, что Хирако, сославшись на своё прошлое, чуть ли не прямым текстом сказал высокопоставленному флотскому офицеру что-то вроде «Я бывал на твоей земле и преступал там закон. Но сейчас я здесь, и ты вынужден говорить со мной как с равным…». Поняли ли это офицеры Пространства Федерации? Скорее да, чем нет, ибо дураков на космические корабли всё-таки не набирали. Даже среди нелегалов и частников дураки быстро гробили себя, что, несомненно, положительно сказывалось на генофонде галактики. — Нашему флоту нужен подходящий коридор к точке входа-выхода. Соответствующий запрос был отправлен ещё десять минут назад, но ответа до сих пор нет.

— Вы же понимаете, коммодор, что я действительно обязан провести досмотр ваших кораблей?

— А я обязан сохранять в тайне как оснащение и состояние вверенных мне звездолётов, так и численность со спецификациями экипажей. Что невозможно в том случае, если кто-то со стороны проведёт даже глубокое сканирование, не то, что досмотр. — Пока Хирако вёл этот разговор, Трюи Галл, уловив настроение товарища, начал раздавать приказы. Каюррианский флот формально сохранял походное построение, но любой мало-мальски опытный флотоводец разглядел бы в начавшейся ротации подготовку к развёртыванию боевого строя. Не прямая угроза, но нечто, к этому понятию очень близкое.

Голограмма контр-адмирала, казалось, зависла: он просто не двигался. Но прошло несколько секунд, и мужчина, на лице которого отразилась отчётливо читающаяся досада, покачал головой:

— Коридор вам предоставят в течение двух минут, коммодор. Но впоследствии я рассчитываю на то, что и по отношению к нам вы не будете слишком строги.

— Уверяю вас, контр-адмирал Феарлей, мы не обделены ни пониманием, ни великодушием. Союзник — это союзник, а не дружелюбно настроенный враг. Если мы будем об этом помнить, сотрудничество принесёт щедрые плоды, приблизив победу. — Хирако очень хотел в этот раз оставить последнее слово за собой, дабы доказать хотя бы себе, что усердная учёба не проходила даром, а приносила какие-то результаты, делая бывшего пиратского капитана всё более и более соответствующим занимаемому им месту. На словах коммодор, а на деле — чуть ли не главнокомандующий всеми космическими силами Каюррианской Автономии. — А хозяева высоких кабинетов, видящих в нас врага… они далеко, и ближе вряд ли станут.

В отличие от Муззика Фо’Ганди, который, будучи лидером целого сектора, не стеснялся лично посещать Каюрри и многие другие дружественные миры, способствуя расширению своего влияния и возможностей. И пусть Хирако не видел в Фо’Ганди друга, а только лишь партнёра, его предпочтительности относительно подавляющего большинства властителей Пространства Федерации это не отменяло. Кто, если не ушлый дор’фор’гунн, упорно поднимающийся всё выше и выше?

— Я запомню ваши слова, коммодор Хирако. Данные по коридору уже у вас. — Контр-адмирал приподнял подбородок, и только тогда на голограмме стала видна сталь, пронизывающая его шею и уходящая под, очевидно, искусственную кожу. Потому что настоящая в таком виде существовать не могла совершенно точно. — Конец связи.

Секунда, другая — и Хирако, убедившись в том, что сигнал уже никуда не идёт, выдохнул и как будто слегка уменьшился: сам того не замечая, он на протяжении всего разговора держал идеальную осанку, и разве что не вытягивался, стремясь показаться больше, чем было на самом деле.

— Ложимся на курс, господа. Совсем скоро мы будем дома…

Система Ф-2-ТЕЗ-1, Внешние Регионы.

60885 год от падения Социума.

В то же время.

Голопроектор отключился, а на мостике, таком живом и неуёмном в обычное время, установилось затишье. Тихо зашелестели сервоприводы, и контр-адмирал обернулся к своему заместителю, коммодор-лейтенанту Дзегу Фретту.

— Проведите полный анализ нашего разговора, и подготовьте мне канал связи со столицей. Надеюсь, ретрансляторы в цепочке уже развёрнуты?

— Не все, адмирал. Частично в цепь включены ретрансляторы и корабли связи Каюрри, и пустить сигнал в обход нет никакой возможности. — Отчитался офицер-связист, сверившись со свежими, только обновившимися схемами, особенно блеклыми в районе их текущего местоположения. Ни в его голосе, ни на его лице не было видно особого энтузиазма, так как весь его опыт и все навыки здесь и сейчас оказались практически бесполезными. Он не мог больше изыскивать среди десятков и сотен каналов наиболее подходящий, так как во внешних регионах эти каналы можно было по пальцам пересчитать, и по всем нагрузка распределялась равномерно. Нечего было и фильтровать, вырывая из общего потока подозрительные сигналы, могущие принадлежать пиратам или контрабандистам. Местный космос казался неживым, и это неслабо давило на психику разумных, привыкших к обилию следов цивилизации даже там, куда без расчётов и не подлетишь.

Ситуацию самую малость спасала необходимость координации действий флота, да только связистов было на каждом корабле не по одному, а работа, даже такая рутинная и обычно никем не любимая, оказалась величиной конечной.

— Плохо, но терпимо. — Контр-адмирал не знал точно, чья именно нерасторопность не позволила обеспечить им надёжную, «свою» связь сразу же. Зато он знал, что его подчинённые уж точно не при чём, так что и выражать недовольство не имело никакого смысла. — Обеспечьте наивысший уровень шифрования. Сообщите, когда всё будет готово.

С этими словами контр-адмирал развернулся, и, чеканя шаг, направился к соседствующему с утопленным в броне мостиком небольшим помещением, могущим похвастаться обилием сенсоров и качественной изоляцией ото всего остального мира. Обычно ничего подобного на кораблях этой серии не ставили, но к флагманским звездолётам требования были совсем другие. В частности, всё, что было связано со связью и сенсорными системами, на «Меченом» конструктора возвели в абсолют. Один только этот корабль мог в пылу боя заменить собой специализированный фрегат связи, хоть такой шаг и сделал бы крейсер целью номер один: узлы, к которым стекались данные, всегда уничтожались в первую очередь ради хотя бы временного нарушения коммуникации кораблей противника в бою.