На поверхности спутника, что закономерно, тоже бурлила жизнь. Ввысь тянулись массивные шпили, в основании которых располагались угловатые комплексы-гексы, на многие сотни метров уходящие в каменистый грунт, а у вершин их стальными массивными сетями раскинулись опирающиеся на шпили скелетообразные стапеля для ремонта и постройки сравнительно небольших космических кораблей. Чуть по сторонам от этих объектов виднелись массивные навесы, ведущиеся под которыми работы можно было различить невооружённым глазом: там собирались те самые платформы, что использовались для перевозки габаритных грузов. И всё это — на минимально-приемлемом, примитивном уровне. Минимум сложной электроники, максимальный масштаб и целый массив позабытых в галактике особенностей возведения и эксплуатации подобных объектов, обнаруженных, просчитанных и задействованных рациональным машинным разумом.

Отчего такие аскетичность и минимализм, спросите?

На самом деле всё достаточно просто.

В момент отправки первой и второй волны в слепые прыжки, число свободных и подходящих для продолжительных подпространственных перелётов кораблей было жёстко ограничено, а сами суда не отличались вместительными трюмами, в лучшем случае будучи небольшими частными рудовозами, а то и просто крупными переделанными яхтами. Из-за этого Каюррианский машинный разум принял решение ограничиться минимально необходимым набором: сложной электроникой и прочими невоспроизводимыми на достаточно примитивных производственных линиях элементами в тех количествах, которых должно было хватить на успешное завершение первого этапа колонизации пустынных, никому не интересных небесных объектов в системах, оторванных от остальной галактики в силу отсутствия проложенных подпространственных маршрутов.

В системах, до которых потенциальному недоброжелателю добраться будет весьма проблематично, а потому свою колонизацию они гарантированно окупят и принесут значительную выгоду, как напрямую, так и опосредованно.

Обширные комплексы на данный момент занимались, преимущественно, возведением необходимых в будущем структур, — или костяков оных для последующей установки оборудования, — и добычей/переработкой полезных ископаемых, складируемых в необъятных, постоянно расширяющихся подземных хранилищах. На большее заложенных в экспедиционный «флот» ресурсов не хватало, отчего казалось, что сама экспедиция застыла во времени. Но машинам не требовались ни средства мотивации, ни видимый эффект от их работы. У дроидов и копий Палача имелись поставленные задачи, которые они выполняли с максимальной эффективностью.

И могли они это делать долгие века вплоть до тех пор, пока не исчерпается ресурс всех критических и невосполнимых в данных условиях компонентов.

Но до этого Каюррианский машинный разум не довёл даже на долю процента: пространственная аномалия на периферии системы, вдали от гравитационных колодцев небесных тел, в какой-то момент схлопнулась, явив на своём месте три крупных грузовых корабля и один нередко встречающийся в сфере перевозок звездолёт-тягач, за которым тянулись «вагоны», способные вместить в себя просто невероятные объёмы груза.

Ни единого мгновения не продлилось их бездействие, так как к местному аналогу Системы они подключились моментально. И прямым курсом, не препятствуя друг другу и действуя в невозможной для органиков синергии, двинулись к давно подготовленным стапелям, число которых более чем в три раза превосходило необходимый сейчас минимум: за неимением прогнозов высокой точности в отношении даже ближайшего будущего машинам приходилось предусматривать самые разные варианты.

И пусть разгрузка таким образом растягивалась во времени, о посадке на соответствующие площадки в данном случае не шло и речи. Грузовые колоссы, — и тягач в особенности, — прибытие которых ознаменовало новую веху в обретении системой автономности, просто не были для этого приспособлены. Слишком массивные и габаритные, эти космические баржи чисто теоретически могли выдержать один-два взлёта с небесного тела, обладающего относительно небольшой гравитацией, но после этого об использовании корабля придётся забыть вплоть до проведения дорогостоящего капитального ремонта несущих конструкций. Антигравитационные установки, в теории могущие нивелировать такую нагрузку, не устанавливались на слишком большие суда из-за своей неспособности полностью скомпенсировать повреждения. В лучшем случае использование антигравитации приводило корабль в негодность за сотню циклов взлёта-посадки, что не окупало их использование даже в малости.

Для органиков это было проблемой, приводящей к появлению колоссальных по своим масштабам орбитальных портов погрузки-разгрузки и орбитальных лифтов, возведение и использование которых быстро превращало даже вполне приличную планету в малопригодную для жизни. Даже самые лучшие начинания с заботой об экологии не длились больше пары веков за исключением единичных случаев, — и это на всю галактику! — так что к системам-хабам у общегалактического социума имелось вполне конкретное, не слишком лояльное отношение. Отдельно шла ведущаяся уже не одно тысячелетие «технологическая гонка» в производстве всё более совершенных грузовых челноков, задействованных в таких системах десятками и сотнями тысяч единиц: миры-заводы, производящие самые ходовые модели, меньше всего напоминали подходящие для жизни пространства.

Впрочем, за последние пять тысяч лет эксплуатационные качества грузовых челноков в процентном выражении улучшились не более чем на девятнадцать процентов, что прекрасно характеризовало достижения распространившейся на всю галактику органической жизни. Органики отдавали предпочтение не качеству, но количеству, превращая в космические хабы как бы не одну тридцатую всех систем центральных и срединных регионов. Чудовищная расточительность и неэффективность, тянущиеся от страстного желания совладать с растущими транспортно-пассажирскими потоками без оглядки на далёкое будущее.

Каюррианский же разум менее чем за полтора года нахождения в изначально пустой и бесперспективной системе, располагая совершенно незначительными по галактическим меркам материальными ресурсами «на месте» выстроил достойный образчик точки ресурсодобычи, способной в сжатые сроки разрастись до полноценной автономной колонии, грозящей с каждым годом лишь наращивать темпы своего развития. Один век — и безжизненный спутник по своим возможностям будет неотличим от среднестатистической принадлежащей гегемонам планеты срединных регионов, а уровня такой же стандартной планеты внешних регионов, вроде Каюрри до её захвата машинным разумом, местный спутник достигнет за семь стандартных лет.